Зоя Чернова | Писатель

Полка в детской стояла пустой. Утром на ней тянулись деревянные рельсы – мост, вокзал с красной крышей, переезд со шлагбаумом, четыре вагона в ряд. Тимоша расставлял их каждый вечер в одном порядке: товарный, пассажирский, почтовый, цистерна...

Я перевернула приглашение и провела пальцем по тиснёным буквам. «Варвара и Денис Ларин». Красивая фамилия – звонкая, лёгкая, как из хорошего романа. Варя выбирала шрифт три вечера. Раскладывала образцы на кухонном столе, морщила веснушчатую переносицу и спрашивала моего совета...

В субботу я склеивала восемнадцатый век, когда в дверь позвонили. Кузнецовская чашка лежала передо мной в трёх частях – донце с фабричным клеймом, стенка с розовым букетом и ручка тоньше мизинца. Я вторую неделю подбирала состав, и к вечеру трещина могла перестать быть трещиной. Но дверной звонок ударил дважды – коротко, потом длиннее, как будто человек за дверью набирался решимости между нажатиями. – Аркаш, к нам кто-то, – крикнула я в сторону кухни. Аркадий не услышал. Он по субботам варил плов – привычка, оставшаяся с армии, – и всегда стоял у плиты левым боком к окну...

Я умею считать. За восемнадцать лет в финансах это стало рефлексом – цифры складываются в голове раньше, чем я успеваю подумать о чём-то другом. И в ту минуту, когда генеральный протянул мне приказ о назначении, я тоже считала. Не новую зарплату. Я считала, сколько лет живу с человеком, который ни разу не принёс домой получку. Десять. Приказ лежал на моём столе – синяя печать, подпись Каримова, дата мартовская. Финансовый директор строительной компании «Базальт». Двенадцать лет в компании, четыре повышения, три аудита без единого замечания...

Я провела пальцем по подбородку – привычка, от которой мама безуспешно пыталась отучить меня с самого детства. Мне пятьдесят два, а я всё щупаю этот угловатый выступ с горизонтальной полосой по центру, будто кто-то провёл ногтем по сырой глине. У папы нижняя часть лица мягкая, округлая, почти без угла. У мамы была маленькая, утопленная. А моя – непонятно чья. Три недели назад маму похоронили. Заведующая в логопедическом кабинете при школе сама предложила отпуск. Сказала – разбирай, не торопись, апрель длинный...