Зоя Чернова | Писатель

Поезд тронулся от Красноярска в семнадцать сорок, и я едва успела. Забросила дорожную сумку на верхнюю полку, стянула куртку, повесила на крючок у двери. В купе было душно – батарея под окном работала на полную, и пахло нагретым линолеумом...

Семьсот двадцать третий крестик. Я провела ручкой по клетке настенного календаря, нажала так, что бумага прогнулась, и отступила на шаг. Красные чёрточки тянулись ровными рядами – ни одного пропуска. Кто-то ведёт дневники, кто-то копит чеки...

Утро начиналось с тишины. Я налила чай в белую кружку без рисунка, села у окна и слушала, как за стеклом шумит каштан. Бабушкин каштан – она сажала его в семьдесят втором, когда получила ордер на эту квартиру...

Я всегда считала. Ступеньки от подъезда до нашего третьего этажа – двадцать четыре. Банки в кладовке – одиннадцать. Лет, что сосед Гена жил через стенку, – семь. Привычка осталась с прежней работы: товароведом...

Третья доска от слухового окна всегда сидела неплотно. Мама предупреждала – не наступай, Зоечка, гвоздь торчит. И я не трогала эту доску тридцать лет. В апреле двадцать шестого я приехала в родительский дом...