Зоя Чернова | Писатель

Дворники не справлялись. Я вела старую «Ладу» по мокрой трассе, щурясь от встречных фар, и думала только об одном – добраться до дома, снять форму и лечь. Смена длилась четырнадцать часов: три вызова после обеда, один за другим, и руки до сих пор помнили тяжесть носилок...

Я увидела его в апреле, когда возвращалась из школы. День был обычный – шестиклассники доделывали табуретки, у половины группы ножки кривые, а Петров умудрился забить гвоздь в тиски. Я показала ему трижды, как держать молоток, и на четвёртый раз он попал по шляпке...

Мама привезла чашку. Белый фарфор с васильками, скол на ободке – я помнила эту чашку с детства. Она появлялась везде: в больнице, когда мне в шестом классе вырезали аппендицит, на даче у тёти Клары, даже на поминках отца...

Повестку принесли в обеденный перерыв. Я как раз выясняла, почему в коробке с дверными петлями оказалось на двадцать штук больше, чем указано в накладной. Двадцать лишних – это не пересорт, это ошибка комплектовщика, и если не зафиксировать сейчас, склад примет их как свои, а потом концы не найдёшь...

Девушка за столиком попросила сплюнуть в пластиковый стаканчик. Я послушалась – привычка выполнять инструкции без лишних уточнений въелась за тридцать семь лет работы товароведом. Сплюнула, протянула стаканчик, вытерла рот...