Зоя Чернова | Писатель

Ночь пахла сиренью сильнее обычного. Николай Петрович остановился у старой липы и впервые за шесть лет свернул с маршрута. Фонарь у ворот парка светил тускло, как всегда в третьем часу. За липой начинались заросли – сирень, которую они с Верой посадили давным-давно, когда здесь был ещё пустырь...

Повестка пришла в ноябре, в среду, ближе к вечеру. Серый казённый лист, синяя печать, подпись секретаря суда. Вера Павловна Голицына держала её двумя пальцами, стоя в прихожей, и смотрела на имя в графе «истец»...

Римма провела пальцем по краю дубовой столешницы. Готова. Пахло льняным маслом и древесной пылью. Телефон завибрировал на верстаке. Зинаида Львовна. – Римма Викторовна, он подал, – без приветствия, как всегда...

Повестка пришла во вторник утром, вместе с квитанцией за воду и рекламой нового гипермаркета на окраине. Лидия Матвеевна перебирала конверты за кухонным столом, коричневый казённый отложила в сторону, допила остывший чай и только потом вскрыла его ножом для масла...

Катя рисовала розу на обрывке тетрадного листа и болтала ногами под столом. За окном сгущался серый майский полдень, обещавший дождь. Я поставила тесто в тёплое место и спросила между делом – про школу, про учительницу, про каникулы...

Повестка лежала в почтовом ящике между квитанцией за свет и рекламной газетой. Я вынула всё разом, поднялась на третий этаж, и только на кухне, пока грелся чайник, распечатала конверт. «Крутова Тамара...

В понедельник Варвара вернулась из мастерской раньше обычного. Заказчик не приехал за комодом, и она выключила станок сразу после пяти. На улице пахло сырой листвой и угольным дымом – в их районе к осени...

Электричка из Твери подтянулась к низкой платформе, двери зашипели, и толпа хлынула на перрон. Я зажала под мышкой папку с эскизами и пошла к выходу, обходя лужу талого снега. Март в Торжке всегда был таким – грязь, сквозняк, запах мокрой шерсти от пассажиров...

Балаев никогда не здоровался первым. А в тот Крещенский сочельник – поздоровался. Я приехала на объект к девяти, как все четырнадцать лет до этого. Новая поликлиника стояла наполовину одетая плиткой, наполовину голая – серые бетонные стены ждали меня...

За разворотной стрелкой, где пути выходили из заводской ограды к старому посёлку, у рельсов стояла женщина в белом халате. Виктор Павлович замедлил шаг и подумал, что в сорока годах работы на этом участке такого ещё не бывало...

Вера стояла у стены роддома. Куртка промокла на плечах. Сентябрь в этом году был холодный, мокрый, чужой. Она видела своё отражение в мокрых плитках крыльца – сбоку, снизу, перевёрнутое. Спутанные волосы, серая тёплая куртка с оторванным карманом, шарф не в цвет...

Ломбард «Золотое время» стоял на Советской между аптекой и магазином товаров для рыбаков. Лидия знала это место больше двадцати лет – проходила мимо, не замечая. А сейчас заметила. Жёлтая «Тойота» мужа стояла прямо у входа, и она сначала подумала, что обозналась...