Я несла чужую посылку по лестнице на четвёртый этаж и вдруг поняла – уже три месяца не поднималась по ступенькам бабушкиной квартиры. Восемнадцатый заказ за смену. Термокружка в пупырчатой плёнке, адрес – крупным ровным почерком, как пишут люди с плохим зрением, но с хорошей привычкой к аккуратности...
В квартире у Валерия пахло свежим лаком. Он перестелил паркет в прихожей – третий раз за десять лет, и каждый раз хвастался, как вышло ровнее. Я разулась, поставила сумку у порога и прошла в гостиную. – Чаю? – крикнул он из кухни...
Митя сидел напротив меня и очень старался. Губы складывались в трубочку, язык упирался в нёбо, и на третий раз звук «ш» наконец вышел чистым – без присвиста, без мокрого призвука. – Отлично, – сказала я и остановила запись на телефоне...
Сканер на третьей кассе пищал ровно и негромко – такой звук можно слушать часами и не заметить, а можно услышать однажды перед закрытием смены и вдруг понять, что он звучал всё это время. Двадцать три года я слышала его каждый рабочий день...
