✅Нежданочка

Помещение напоминало заброшенный аквариум — без воды, но с остаточным запахом затхлости, пыли и пожелтевших страниц. Сентябрьский свет, резкий и косой, рассекал пространство на контрастные зоны: яркую — с массивным столом, за которым восседала Комиссия, и сумрачную — у стены, где замерла я...

У самого края деревни, под старой яблоней с треснувшим стволом, жил пёс по имени Барбос. Не тот Барбос из анекдотов — этот был тихий, как пепел в печи. Глаза у него — мутные, шерсть — редкая, лапы дрожат от старости...

Жил-был в глухой деревушке старик Антип. Дом у него — как ладонь: пусто и открыто всем ветрам. Огород — три грядки, да и те — то засуха выжжет, то кроты изроют. Но сердце у Антипа было шире его двора. Каждое утро, стоя босиком на росе, он шептал небу: — Вселенная… дай урожая...

В самом сердце деревни, где утро начиналось не с солнца, а с его голоса, жил петух по имени Гром. Не просто петух — а настоящий вожак! Гребешок — как корона из огня, хвост — веером, глаза — зоркие, как у часового...

На задворках большого двора, за гаражами, где пахнет бензином и старой листвой, жил кот по имени Шрам. Не кличка — диагноз. У него был шрам над глазом, хвост — как сломанная ветка, и взгляд, от которого даже взрослые собаки обходили стороной...

— Ты обещала мне мёд на всю зиму! — дрожащим голосом прошептал ёж, стоя перед ульем, обмотанный старой шерстяной шалью, найденной под кустом ежевики. — Говорила: «Не бойся, Шуша, у меня запасов — на три...

Звонок пришёл в шесть утра. Андрей как раз вытирал руки о тряпку после замены масла. Телефон вибрировал на капоте — старый «Самсунг» с треснувшей крышкой, но звонок — чёткий, будто колокол. — Андрюш… — голос с той стороны задрожал, как мокрая струна...

После развода Людмила перестала откликаться, когда её звали по имени. Не потому что не слышала. Просто не узнавала. «Люда» — это та, что варит борщ по воскресеньям, гладит рубашки до блеска и говорит: «Да, конечно, как скажешь»...

Она приходит каждое утро в семь сорок пять. Не раньше, не позже. Ставит сумку у двери — потёртая кожаная, с медной застёжкой, что я видела сотню раз в лифте. Достаёт ключ… Мой ключ. Тот самый, что я когда-то спрятала под горшок с фикусом — «на всякий случай»...

Первый раз я поняла, что слышу чужие мысли, когда мой кот посмотрел на меня и подумал: «Ну наконец-то она перестала врать себе». Я застыла с кружкой чая в руке. — Ты… что? — прошептала я. Кот моргнул и ушёл...

На автобусной остановке в тихом городском сквере сидела Анна Петровна — сухонькая старушка с живыми, чуть прищуренными глазами. Её седые волосы были аккуратно собраны в пучок, а на плечах — тёплый вязаный платок, бережно связанный когда‑то дочерью...

Дорога длиною в жизнь закончилась у крашеного шлагбаума с выцветшей надписью «Привет, отдыхающие!». Светка прилипла лбом к стеклу «девятки». Сзади, на сиденье, шуршал пакетами Ромка, их водитель Лёшка щелкал рычагом, что-то бормоча про пропуск...