Мария Роднева | Дневник невестки

Ольга стояла на стремянке, и каждое движение отдавалось в пояснице тупой, тянущей болью. Восьмой месяц беременности — это время, когда женщина должна лежать в гнезде из подушек и выбирать цвет пинеток, а не балансировать под потолком с тряпкой в руках. Но пыль на шкафу сама себя не вытрет, а Валентина Петровна, свекровь, обладала рентгеновским зрением: видела пылинку за километр и воспринимала её как личное оскорбление. — Оля, ну кто так моет? Разводы же остаются! — голос свекрови доносился снизу, из уютных глубин кресла, которое Оля купила с первой премии три года назад...

Утро субботы начиналось с пытки. Лариса лежала на старом диване в своей бывшей детской, боясь пошевелиться. Любое движение отзывалось в пояснице так, будто туда вогнали раскаленную спицу, остеохондроз, заработанный двенадцатью годами пахоты за монитором, в этом месяце решил добить её окончательно. Ноги упирались в шкаф, диван был короче её роста, а соседней комнате, в спальне с панорамными окнами и, главное, с ортопедическим матрасом «Аскона» за восемьдесят тысяч, который Лариса покупала специально для своей больной спины, теперь храпела Тамара Фёдоровна...

— Маш, ну ты посмотри на себя, миленькая, — пропела она, стряхивая невидимую пылинку с рукава своей новой шубы, чёрная норка, «Блэкглама», кажется, тысяч двести, не меньше. Маша стояла напротив, прижимая к груди пакет с дешёвым наполнителем для кошачьего лотка. На ней было то самое бежевое пальто с «Вайлдберриз», купленное три года назад за четыре тысячи рублей. Молния на кармане разошлась ещё в прошлом октябре, подол посерел от реагентов, а на локтях ткань истончилась. — Что не так, Светлана Геннадьевна? — тихо спросила Маша...

Октябрьский дождь бил в лицо, но Алина его почти не чувствовала, все её внимание было сосредоточено на левой ноге. Хлюп. Хлюп. Хлюп. Дешёвые осенние сапоги, купленный три года назад на распродаже «Всё по 999», окончательно сдался. Вода просочилась сквозь микротрещину в подошве, пропитала носок и теперь мерзко холодила пальцы. — Потерпи, — шепнула она себе. — Ещё один сезон, всего один. Она не могла позволить себе новые сапоги сейчас, каждая тысяча рублей, сэкономленная на себе, отправлялась на священный алтарь их будущей жизни, накопительный счёт «На мечту»...

Запах жареного сала и дешёвого освежителя «Океанский бриз», вот чем теперь пахла моя мечта, одиннадцати миллионная трёхкомнатная мечта в новостройке, за которую я грызла землю последние десять лет. Я зашла в прихожую и первым делом наткнулась на грязные следы от ботинок...