Жизненные заповеди

Солнечные зайчики играли на стенах комнаты, от чего настроение стало ещё лучше. Стасе предстояло сегодня нелёгкое дело - развлекать детей и играть роль принцессы, но почему-то со вчерашнего вечера она чувствовала, будто этот праздник и для неё тоже. В детстве день рождения был самым любимым днём: предвкушение получения подарков, улыбок на лицах родителей и близких, вкусный торт с зажжёнными свечами и много-много того, что не разрешали в обычные дни. Стася с улыбкой вспомнила, как к ней приходили подружки, за детским столом они ели вкусности и пили лимонад...

Сын Полины Борисовны был человеком странным, сочетающим в себе денежный педантизм с непомерным растратничеством. Он мог спустить все деньги на интересный проект, но в то же время поскупился бы купить ребёнку на день рождения недорогой подарок. Стася, живя и работая в доме Сониной, часто слышала от хозяйки разные истории про необъяснимые поступки сына. Вот и сейчас он приехал со своей второй бывшей женой и двумя сыновьями и смотрел на мать, ожидая её внимания к своей персоне. — Полина Борисовна Сонина, к вам гости, — всё ещё сдержанно обратился он к матери, видя, что та не оборачивается...

Отточенные годами движения стали механическими. Руки в резиновых перчатках делали своё дело, а мыслями Стася была далека от работы. Стёкла огромного окна в загородном коттедже, куда она приезжала делать клининговую уборку, давно блестели. Сейчас легко было работать на себя, продвигать маленький, но приносящий стабильный доход бизнес. А когда-то она жила в этом особняке, делала свою работу, упорно отрабатывая обещанные хозяйкой деньги, и наблюдала за жизнью запертых здесь по своей воле людей. Пока в памяти проносились обрывки воспоминаний, тряпка в руке скользила по гладкой поверхности...

Полдневный зной гнал деревенскую детвору к месту, где они находилиспасение – большому озеру, расположенному недалеко от высоких холмов. Их во уже несколько дней облюбовали приехавшие на пленэр студенты-художники. Работа у них шла медленно. Обмахиваясь самодельными веерами, девушки с завистью смотрели на барахтающихся в прохладной воде детей. — Люся, я больше не могу! — рыжеволосая, тоненькая, как тростинака, Маша бросила кисть на мольберт и легла на траву, раскинув руки и закрыв глаза. Её веснушчатое лицо на минуту расслабилось, и блаженная улыбка растянулась по нему...

Тиканье часов слышалось по всей квартире, хотя шум проезжающих автомобилей и городского транспорта за окном должны были заглушить это монотонное передвижение стрелок. Тоня лежала на диване с открытыми глазами и не могла уснуть. Усталость накатывала волнами до тошноты, но сон не шёл. Однообразие будней высасывало все силы и не хотелось ни смотреть фильмы, ни читать книги, ни созваниваться с кем-то. Ворочаясь с боку на бок, Тоня глубоко вздохнула. Ей почему-то вспомнился день из детства, проведённый у бабушки...