Жизненные заповеди

Солнечные зайчики играли на стенах комнаты, от чего настроение стало ещё лучше. Стасе предстояло сегодня нелёгкое дело - развлекать детей и играть роль принцессы, но почему-то со вчерашнего вечера она чувствовала, будто этот праздник и для неё тоже. В детстве день рождения был самым любимым днём: предвкушение получения подарков, улыбок на лицах родителей и близких, вкусный торт с зажжёнными свечами и много-много того, что не разрешали в обычные дни. Стася с улыбкой вспомнила, как к ней приходили подружки, за детским столом они ели вкусности и пили лимонад...

Сын Полины Борисовны был человеком странным, сочетающим в себе денежный педантизм с непомерным растратничеством. Он мог спустить все деньги на интересный проект, но в то же время поскупился бы купить ребёнку на день рождения недорогой подарок. Стася, живя и работая в доме Сониной, часто слышала от хозяйки разные истории про необъяснимые поступки сына. Вот и сейчас он приехал со своей второй бывшей женой и двумя сыновьями и смотрел на мать, ожидая её внимания к своей персоне. — Полина Борисовна Сонина, к вам гости, — всё ещё сдержанно обратился он к матери, видя, что та не оборачивается...

Отточенные годами движения стали механическими. Руки в резиновых перчатках делали своё дело, а мыслями Стася была далека от работы. Стёкла огромного окна в загородном коттедже, куда она приезжала делать клининговую уборку, давно блестели. Сейчас легко было работать на себя, продвигать маленький, но приносящий стабильный доход бизнес. А когда-то она жила в этом особняке, делала свою работу, упорно отрабатывая обещанные хозяйкой деньги, и наблюдала за жизнью запертых здесь по своей воле людей. Пока в памяти проносились обрывки воспоминаний, тряпка в руке скользила по гладкой поверхности...

Полдневный зной гнал деревенскую детвору к месту, где они находилиспасение – большому озеру, расположенному недалеко от высоких холмов. Их во уже несколько дней облюбовали приехавшие на пленэр студенты-художники. Работа у них шла медленно. Обмахиваясь самодельными веерами, девушки с завистью смотрели на барахтающихся в прохладной воде детей. — Люся, я больше не могу! — рыжеволосая, тоненькая, как тростинака, Маша бросила кисть на мольберт и легла на траву, раскинув руки и закрыв глаза. Её веснушчатое лицо на минуту расслабилось, и блаженная улыбка растянулась по нему...

Тиканье часов слышалось по всей квартире, хотя шум проезжающих автомобилей и городского транспорта за окном должны были заглушить это монотонное передвижение стрелок. Тоня лежала на диване с открытыми глазами и не могла уснуть. Усталость накатывала волнами до тошноты, но сон не шёл. Однообразие будней высасывало все силы и не хотелось ни смотреть фильмы, ни читать книги, ни созваниваться с кем-то. Ворочаясь с боку на бок, Тоня глубоко вздохнула. Ей почему-то вспомнился день из детства, проведённый у бабушки...

Наступил счастливый день для Ляли. Когда на праздничной линейке в садике директор произнесла последнюю прощальную речь, девочка искренне и так широко улыбнулась, что маме стало неудобно перед плачущими родителями и другими детьми...

Борис Трофимович всю жизнь заботился о других и мало думал о своих желаниях. Последнюю копейку экономил на своих нуждах, откладывал, чтобы порадовать близких. Когда дочь осталась одна с ребёнком на руках, он всячески помогал, а потом и вовсе в одиночку вырастил внука, пока дочь моталась по заграницам, налаживая личную жизнь. Борис никого никогда не попрекал, не было в нём этой черты: подковырнуть, поддеть, обидеть. Труженик и добрейшей души человек. Вот каким он являлся. Внук вырос, дед помог ему с поступлением: не связями, а знаниями и правильным воспитанием...

Прошло два года с тех пор, как у Марины Юрьевны появилась подружка. Жила женщина далеко от посёлка в маленькой деревеньке, где осталось всего семь человек жителей. Уезжать ни в какую не хотела, хотя дочка звала постоянно переехать к себе в квартиру. Но Марина Юрьевна не желала мешать чужому семейному счастью: дети у дочери выросли, только покинули гнездо и выстраивали свою взрослую жизнь, давая родителям передышку перед появлением внуков (и правнуков для Марины Юрьевны). И вот два года назад на свой юбилей Марина Юрьевна получила странный подарок...

— Шуба просто невероятная! Гладишь рукой, аж мурашки по коже, — Полина зажмурилась, обняла себя руками и будто убаюкивала, покачиваясь из стороны в сторону. — Руслан очень щедрый. Знаешь, что он ещё подарил? Духи дорогие! Чуешь? Полина распахнула глаза с длинными ресницами и наклонилась поближе к Наташе, подставляя свою шею. — Пахнет чем-то сладким-пресладким, — ответила Наташа, принюхавшись. На самом деле, запах её не понравился, слишком приторный, от которого зачесалось в носу. Но она не призналась, боясь обидеть...

Жизнь Пушка была беззаботной и наполненной любовью. Хозяйка Вера Артамоновна увидела впервые его на небольшом городском рынке. Маленький котёнок, свернувшись калачиком под полуденным зноем, мурлыкал в корзинке. — Возьмите, не пожалеете, такой маленький. Последний из помёта остался. Некуда мне их... У самой три кошки и собака. А сосед у нас такой вредный до животных. Не любит их, то и дело oтраву подкидывает, и управы нет на него. Возьмите. Вижу, человек вы добрый. Вера Артамоновна смотрела то на женщину, то на котёнка...

«— Опять куда-то торопится. Один, я остаюсь один», — прочитал бы посторонний человек в огромных собачьих глазах неприкрытую тревогу. Поджав хвостик, Картуз или коротко Тузька, как назвал его хозяин, тихонько встал со своего лежака, состоящего из наваленного тряпья, и подошёл к хорошо сложенному мужчине, в каждом движении которого чувствовалась сила. От этой силы было страшно, поэтому собака знала, что нельзя лишний раз требовать к себе внимания. А иногда так хотелось этого внимания и тепла руки на голове...

Катерина родилась и выросла в деревне, как её родители и предки по маминой и папиной линии. Работали скопом на качество, чтобы не посрамить фамилию. В деревне люди и их поступки были на виду, поэтому и Катерина привыкла к тому, что здесь все были как большая семья...