Жизнь как на ладони

Часть 1; Часть 2 Прошло семьдесят лет. Осиновка, некогда шумное и многолюдное село, теперь была почти пустой. От прежней жизни остались только старые дома с покосившимися крышами, заросшие сады да кладбище на пригорке, где белел новый храм — его построили уже в девяностые, на том же месте, где стояла старая церковь. Храм был маленький, деревянный, но люди ходили в него, ставили свечи, молились. И казалось, что проклятие забыто. Но тени не забывают. В тридцать втором году, когда рушили старую церковь, среди бригады был один парень — Алексей...

Часть 1 Прошёл месяц. Сентябрь выдался холодным и дождливым — небо заволокло тучами, и солнце почти не показывалось. На месте церкви по-прежнему лежала груда камней, только теперь она почернела от дождей и казалась не просто развалинами, а чем-то зловещим, живым. Люди обходили погост стороной. Даже дети, которые раньше бегали там в прятки, теперь держались подальше. Говорили, что по ночам на руинах горят огни. Синь, как зимняя заря. Первым заболел Захаров. Тот самый, из района, что руководил разрушением...

Часть 1. Прах Стоял август тридцать второго года. Жара стояла неимоверная — такая, что воздух над полями дрожал и плавился, а речка, что протекала у самого села, обмелела до самого дна, обнажив чёрную, растрескавшуюся глину. В такую погоду даже птицы не пели — только цикады стрекотали, раздирая тишину своим сухим, механическим треском. Село называлось Осиновка. Стояло оно на высоком берегу, и отовсюду был виден белый каменный храм, что высился на старом погосте за околицей. Церковь во имя Святого...

Алексей и Валентина стояли на крыльце школы и смотрели, как солнце садится за крыши их городка. Было 21 июня 1941 года. Тёплый вечер пах яблонями, пылью и счастьем, которое не знало своего срока. — Ты завтра куда? — спросил Алексей, не глядя на неё. — В военкомат. За направлением. Она ответила слишком быстро, будто ждала этого вопроса. Алексей повернулся. Валентина была в белом платье, которое сшила сама — мелкие синие цветы по подолу. Волосы, заплетённые в косу, тяжелели от закатного света. — Зачем? Ты же девушка...