Ольга Власова | Рассказы с характером

Расчётный листок лежал на подоконнике бухгалтерии не тем боком, и Пётр Семёнович Гаврилов прочёл чужую строчку раньше своей. «Крылов Игорь Валерьевич, технолог. Оклад 104 000». Он стоял в узком коридоре заводоуправления, в замасленной спецовке, с кепкой в руке, и смотрел на цифру, пока она не начала расплываться. Потом перевёл взгляд на свой листок, который держал в другой руке. «Гаврилов Пётр Семёнович, мастер участка механической обработки. Оклад 52 000». Он перечитал обе строчки. Потом ещё раз...

За двадцать два года у раздачи Галина Николаевна Орлова научилась читать школьников по тому, как они едят. Первоклассники ели с азартом и возили вилкой по всему столу. Пятиклассники делали вид, что им всё равно, а сами подбирали подливу хлебом. Старшеклассницы ковыряли салат и косились на пирожки. Каждая тарелка о чём-то рассказывала. Заведующая школьной столовой в посёлке Сосновка, пятидесяти двух лет, крупная, с ровным пучком и вечным карандашом за ухом, слушала их молча, из-за стойки, и ни разу не ошиблась...

Шрам над левой бровью я узнал раньше, чем лицо: тонкий, белый, в виде запятой, как будто кто-то поставил там знак препинания и забыл дописать фразу. Было утро понедельника, двадцать шестое октября, девять часов. Я лежал на кровати в двухместной палате кардиологического центра, в больничной рубахе, и ждал обхода. Мне семьдесят лет, меня зовут Фёдор Игнатьевич Тарасов, всю жизнь я проработал слесарем-ремонтником в автопарке, потом мастером. Сердце моё сдало этой весной, на огороде, когда я копал картошку...

— Мам, вилку берут с краю. Я шепнула это в такси, и мама кивнула так серьёзно, будто я передала ей план эвакуации. Мы ехали по вечерней Москве, по Тверской, в субботу, семнадцатого октября, и с каждым светофором мне становилось всё страшнее. Маме пятьдесят четыре года. Она учительница начальных классов в райцентре Ольгино, в двухстах километрах от столицы, и в Москву приезжала всего три раза в жизни: на мой выпускной в университете, на мою защиту и теперь на смотрины. Она сидела рядом, в единственном...