Ольга Власова | Рассказы с характером

Екатерина замерла у кухонной раковины, не выпуская из рук мокрую чашку. За окном промозглый ноябрьский ветер срывал последние листья со старых берез. В гостиной, за тонкой гипсокартонной перегородкой,...

— Можешь даже пальто не расстегивать, Надя. Разворачивайся и уходи. Тебе здесь не рады, и за нашим семейным столом для тебя места больше нет! — голос свекрови, Веры Андреевны, прозвучал сухо, отчетливо и без единой капли сомнения. Надежда замерла в просторной, залитой янтарным светом прихожей. В руках она держала большую плетеную корзину, накрытую расшитым льняным полотенцем — там еще исходили паром свежеиспеченные пирожки с капустой и яблоками, которые она лепила с пяти утра. За спиной Веры Андреевны из гостиной доносился звон хрусталя, смех и громкий, самодовольный голос золовки Регины...

— Повтори еще раз, если смелости хватит. Только глядя мне в глаза скажи, что это вышло случайно! Запомни, Инна: с этой самой секунды ты мне не сестра, и знать я тебя больше не желаю! — голос Алены сорвался на глухой, хриплый шепот, от которого звон в ушах стоял отчетливее любого крика. На круглом дубовом столе, накрытом к праздничному ужину, сиротливо остывал пирог с брусникой — любимый пирог Павла. Тонкие фарфоровые чашки с золотой каемкой, фамильная скатерть с выбитыми васильками, мягкий теплый...

— Либо ты завтра же отправляешь своего приемыша в деревню к родителям, либо мы подаем на развод и делим эту квартиру пополам! Максим не обязан горбатиться на чужое отродье, когда у него скоро родится собственный наследник! — Римма Эдуардовна говорила громко, ядовито, с наслаждением чеканя каждое оскорбление, и брезгливо указывала пальцем на дверь детской. Ольга стояла в прихожей, прислонившись спиной к косяку. На восьмом месяце беременности тяжелый живот тянул вниз, спина гудела, а дыхание перехватывало от нестерпимой обиды...

— Ты здесь никто, Полина. Обычная наемная девка с окладом по ведомости! Отец умер, а значит, и пекарня, и эта квартира переходят мне как законной вдове! Забирай свою трудовую книжку из отдела кадров и выметайся, пока я охрану не позвала! — сорокалетняя Анжела стояла посреди кабинета генерального директора, небрежно перебирая связку ключей от сейфа. Полине было тридцать два. Под глазами залегли темные круги от бессонных ночей, проведенных в реанимационном отделении городской больницы. Вчера они похоронили ее отца, Игоря Васильевича Воронова...