Zhiza - это "между"

Кремль, начатый при Иване Грозном в 1558 году. Купеческие особняки сохранившие величие. Драматический театр – один из лучших на юге. Уютное кафе где Вас накормят. Рыбный рынок: вобла, сом, чёрная икра. Закат на набережной и вечерний город. Внутри кремля Успенский кафедральный собор. Дорожки, газоны и все старинные постройки в отличном состоянии, приятно погулять. Посидеть в тенёчке, лавочек достаточно. В кремле музей и башня пыток его часть, работает только летнее время. Нет отопления, логично, работёнка была жаркая Здание и красивое и величественное...

Лето, ковид, сидел дома перебирал варианты для путешествия по России. И всплыл Лермонтов — город у подножия Бештау, о котором почти никто не говорит. Я поехал посмотреть на его необычные достопримечательности, а вместо этого случайно наткнулся на историю Уранового проекта СССР. Казалось бы, КМВ, курортная зона, и Лермонтов… Борьба шла не за бомбу. Бомба уже была у американцев и в СССР. А вот урана не хватало ни тем, ни другим. Требовались тысячи тонн урановой руды. Геологи искали по всему Союзу и нашли — на склоне Бештау...

В двух часах от Москвы, выше Звенигорода, есть обустроенная дорожка вдоль реки. Двадцать километров отсыпки, мостики, указатели. Можно идти пешком, на велосипеде, с палками. Можно взять сап и сплавляться. Построили — и забыли рассказать. Информации почти нет. Находят место случайно. Встречные говорят: «друзья сказали», «наткнулся сам». Так и я однажды гулял у санатория, свернул к реке и увидел. Удивился: отличный маршрут, а мало кто знает. По пути — история места: братские могилы, старинный храм, заброшенная усадьба, каменоломни с легендой о камне для ненастоящего храма...

В Старице всё не просто. На улицах — тени Пушкина, в храме — кости предков, в кафе — слойки, от которых поэт подписывал письма «яблочным пирогом». Под землёй — каменоломни, где добывали белый камень для Московского Кремля, а над землёй — следы опричнины и самого Ивана Грозного, объявившего город своей личной вотчиной. Перед Ржевом остановился на заправке. Заправился, зашёл в кафе — выпить кофе. За соседним столиком сидели местные. Разговорились. Спросили, куда еду. Говорю: к Алёше. А они: «Ты ещё в Старицу заезжай, не пожалеешь»...

Я ехал в Кисловодск с тяжёлым сердцем. Не потому, что боялся дороги, а потому что был уверен: российский сервис меня разочарует. Привычное хамство, совок и «куды ты денисся милай» — вот чего я ждал. Границы и море недоступны — вариантов для отдыха не осталось. Но именно в этой поездке мне предстояло удивиться. И понять, что мои стереотипы о русском сервисе устарели. По крайней мере, в Кисловодске. Ехать по пустым майским трассам было странно. Привычный ритм жизни сломался, и единственным ориентиром на карте оставались Кавказские Минеральные Воды...

Мне повезло: целый день в Элисте. Гулял, знакомился, пробовал бёреги, крутил барабаны. Если Вы будете — сможете оценить. Самый центр города, Пагода семи дней на площади. С утра и до темноты, много гуляет людей и много молодёжи...

Путь Святого Иакова — это не маршрут, а способ перестать думать о "потом" и начать идти. В этой серии статей — пять глав одного путешествия: от первых километров до возвращения домой. Изменился ли я? Не знаю. Но дорога оставила след. Португалия, 2014. Обычный тур, автобус, гид. В окне — пилигримы с рюкзаками. Странные. Непонятные. Чужие. А через два года ты сам стоишь в Порту с рюкзаком за спиной. И понимаешь: Камино не выбирают. Оно само находит. Когда внутри становится пусто. Когда старая жизнь заканчивается...

Последние километры Пути Святого Иакова. Я думал, финиш — это радость. Оказалось, пустота. Но пустота, после которой внутри что-то меняется. Навсегда. Последний день. На площади перед собором Святого Иакова подтягиваются пилигримы со всех маршрутов. Тут тусовка, празднуют финиш Пути. Радостные лица, говор, фото, лежание на мостовой — голова на рюкзаке, лицом к солнцу. Получение компостелы — и опять тусня. Остаток дня и вечер, да и ночь будут праздновать в прилегающих кафешках. Рассказы, дружеские фото...

Первый раз в альберге. Комната на двадцать человек, койки в два яруса. Приватность — только в наушниках и спальнике. Сначала дико, потом привыкаешь. Дорога живёт по своим законам. У неё есть невидимые границы. И иногда она показывает то, что не объяснить логикой. Велосипедист в пять утра был или показался? Мужик с газетой навязчивый, а оказалось — прошёл шесть тысяч километров. Собаки, ослы, велосипедисты, которые тащат байки на гору. Всё, что может идти — идёт. Всё, что может ехать — едет. Это повседневность Пути Святого Иакова...

Страх заблудиться — он не в рюкзаке, он в голове. На Пути Святого Иакова всё размечено, но привычка бояться остаётся. И вдруг понимаешь: дорога населена людьми. И каждый встречается не случайно. Иду вдоль дороги, рядом небольшая развязка. Слышу — кто-то зовёт. По кольцу кружит кабриолет. В нём — импозантный мужчина: солнечные очки, волосы зачёсаны назад, длинные. Настоящий португальский пижон. Машет. Стою. Думаю: подвох. Он останавливается, объясняет: я не туда иду. Я киваю, он — нет. Разворачивается и едет за мной обратно...

Путь Святого Иакова начинается в Порту. В 6:30 утра я получил компостелу и сделал первый шаг. Отель сдан, назад — никак. В рюкзаке вода, спальник и две пары носков. Оторвался — пошёл. В первой точке плановой ночёвки альберге не оказалось. Здравствуй, Португалия, и +5 км. В темноте нашёл другой. Внутри дежурный свет, ни души, прохладно. Дверь открыта, коробка для донатов — добровольная оплата. Выбрал койку, залез в спальник до утра. Утром открыл глаза, осмотрелся. Огромные комнаты: отдельно мужчины, женщины...

Ехал в обычный тур, смотрел в окно автобуса. Вдруг вижу — на площади странные люди с огромными рюкзаками, смеются, обнимаются. «Пилигримы, — сказал гид. — Здесь финиш Камино». Я тогда подумал: «Какие странные». И забыл. А через два года я сам стоял на набережной Порту с рюкзаком за спиной. Готовый пройти 280 км пешком. Без отеля, без бассейна, без плана. И понял: я не выбирал Камино — Камино выбрало меня. Португалия взяла не дворцами и не музеями. Она взяла другим — простотой, доброжелательностью и какой‑то врождённой неторопливостью...