Живые строки | Мария Мирская

С Мариной мы прожили вместе одиннадцать лет. Познакомились в техникуме на втором курсе. Собственно, я влюбился в её одногруппницу Светлану. Высокая блондинка с голубыми глазами, всегда модно одетая. Родители у неё были при деньгах, покупали дорогие вещи. Я засматривался на неё на парах, мечтал пригласить в кино, но смелости не хватало. Однажды в буфете образовалась давка. Все толпились у окошка, где тётка в фартуке раздавала пирожки и чай в стеклянных стаканах. Я стоял в очереди, когда сзади меня ткнула в спину Светлана и попросила купить ей булочку с маком...

Надежда всегда считала себя идеальной женой. Двадцать лет брака, сын Максим уже в университете, дом как игрушка, ужин всегда на столе к приходу мужа. Игорь работал в крупной компании, много зарабатывал, а она вела хозяйство и работала библиотекарем. Всё рухнуло в один обычный вторник. Игорь пришёл домой раньше обычного, сел за стол и произнёс: Надежда замерла с половником в руке над кастрюлей борща. Игорь собрал вещи и ушёл на следующий день. Надежда металась по пустой квартире, не понимая, что делать дальше...

Всё началось с того, что Антон потерял обоняние. Не навсегда, конечно, просто сильно простудился и три недели ходил с заложенным носом. А когда выздоровел, мир внезапно заиграл новыми красками. Точнее, запахами. Оказалось, что булочная на углу пахнет не просто хлебом, а целой симфонией ароматов: ванилью утренних круассанов, дрожжами свежих батонов и едва уловимой ноткой корицы от вчерашних булочек. Кофейня через дорогу источала не банальный запах кофе, а сложную композицию из жареных зёрен, молочной пены и кардамона...

Дядя Витя всегда считал себя гением. Не признанным, конечно, но это лишь потому, что мир ещё не готов к его идеям. Например, к идее создания универсального переводчика для животных. — Представляешь, Маша, — говорил он племяннице, размахивая самодельным устройством, похожим на скрещенную с микрофоном дуршлагу, — мы наконец узнаем, о чём думают наши питомцы! Маша скептически покосилась на кота Барсика, который в этот момент методично точил когти о дядин диван. — Мне кажется, я и так знаю, о чём он думает, — пробормотала она...

Мать у Светы была очень мягкой. Всё прощала, всё терпела, никого не осуждала. А вот с соседями она была совсем другой – напористой, принципиальной. Дома же только плакала по ночам, когда думала, что дочь спит. И Света долго не понимала, почему мама такая несчастная. Правду узнала только перед выпускным. В школе Света училась средне, но танцевала замечательно. С пяти лет ходила в студию при Доме культуры. Была у неё мечта – поступить в хореографическое училище в Москве, стать артисткой балета. Когда к ним приходили гости, все восхищались талантом девочки, просили станцевать...

— Вика, дыши глубже! Чувствуй каждую мышцу! — командовала Марина, поправляя позу соседки. — А теперь покажи мужу, какая ты гибкая! Виктория с трудом удерживала планку, чувствуя, как дрожат руки. В углу гостиной стоял её муж Андрей с телефоном, послушно снимая «мотивационное видео для Инстаграма». — Марин, может хватит на сегодня? — выдохнула Вика, падая на коврик. — Никаких «хватит»! — засмеялась фитнес-тренер. — Андрюша, снимай крупным планом мой пресс. Пусть Викуля видит, к чему стремиться. Месяц назад Марина переехала в соседнюю квартиру...

— Ты серьёзно думаешь, что я поверю в твоё внезапное желание помочь? — Елена скрестила руки на груди, глядя на бывшего мужа через порог квартиры. Дмитрий неловко переминался с ноги на ногу, держа в руках папку с документами. — Лена, выслушай хотя бы. Это касается Артёма. — Моего сына, — холодно поправила она. — После двух лет полного игнорирования он стал только моим. — Я знаю, что был неправ... — Неправ? — Елена едва сдерживалась. — Ты исчез, когда узнал, что у мальчика аутизм! Сказал, что не готов к «особенному ребёнку»! Дмитрий болезненно поморщился...

Анна Михайловна допила остывший кофе и посмотрела на часы. Половина седьмого. Пора закрывать библиотеку. Она встала из-за стола и пошла проверить читальный зал. В дальнем углу за столом всё ещё сидел молодой человек с растрёпанными волосами, склонившись над толстым томом. – Молодой человек, мы закрываемся, – тихо сказала она. Он поднял голову. У него были усталые серые глаза и щетина на щеках. – Извините, увлёкся. Можно взять эту книгу домой? – он показал на том Достоевского. – Конечно. Только сначала оформите читательский билет...

Утром за завтраком я решилась на разговор: — Лена, хочу пригласить на свадьбу своих родителей и близких друзей. — Конечно, дорогая! — она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то холодное. — Только давай подумаем о рассадке. Твои родители будут чувствовать себя неловко среди профессоров и директоров компаний. — Они прекрасно общаются с людьми. — Не сомневаюсь, солнышко. Просто не хочется, чтобы им было некомфортно. А твои подружки... знаешь, студенческие компании на таких мероприятиях выглядят странно...

— Ты станешь моей помощницей! — торжественно объявила Елена Павловна, поднимая бокал с шампанским. — Официально беру тебя в семью как младшую дочь! Все за столом заулыбались и захлопали. Артём гордо посмотрел на меня, его младший брат Денис восхищённо свистнул, отец семейства Павел Иванович одобрительно кивнул. А я сидела ошарашенная, пытаясь понять, что только что произошло. — Милая Катенька, — продолжила Елена Павловна, вставая и направляясь ко мне с объятиями, — я три месяца изучала тебя и поняла — ты идеальная партнёрша для Артёма! Серьёзная, ответственная, с головой на плечах...

— Ты что, серьёзно думаешь, что можешь указывать мне, что делать в собственном доме? — семнадцатилетний Максим швырнул контроллер на диван. — Папа, скажи ей! Я замерла на пороге гостиной, держа в руках корзину с постиранным бельём. Всего лишь попросила выключить игровую приставку — моя дочка Катя готовилась к контрольной по физике, а грохот взрывов и выстрелов мешал ей сосредоточиться. Олег подошёл к окну, не отрываясь от телефонного разговора, и жестом показал нам помолчать. Деловой звонок, как всегда...

— Ты что, с ума сошла? — дядя Виктор резко отдёрнул руку от старинного ювелирного станка. — Эта мастерская должна перейти к семье, а не к какой-то там девчонке, которая в золоте от серебра не отличит! — Девчонке? — я сжала в руках завещание дедушки. — Мне двадцать восемь лет, и я уже три года работаю здесь с дедом Семёном! Рядом с дядей стояла его новая жена Инга — накрашенная блондинка в кричащем наряде, которая оценивающе оглядывала мастерскую. Её взгляд цеплялся за каждую драгоценность в витринах, как магнит за металл...