Здесь

Все знают эту затертую до дыр фразу: «Китайский — один из самых сложных языков в мире». И вроде бы банальность, но есть нюанс: она порождает избыточный пиетет. Как будто китайский невозможно выучить «нормальным» способом — нужно становиться отшельником, учиться дзэну и иероглифику у монахов. Чушь. Проблема не в сложности, а в несоответствии наших привычных подходов. Классическая система «чтение — письмо — грамматика — разговор» в случае с китайским срабатывает так же эффективно, как молоток по клавишам...

Когда кто-то обещает тебе «сладкую жизнь», полезно немного насторожиться. Не потому что обманывают – просто опыта уже достаточно, чтобы понимать: за каждым кусочком счастья всегда стоит чей-то многоступенчатый технологический ад. Особенно если речь идёт о банальном куске сахара, таким беспечно брошенным в чашку чая. И вот тут начинается любопытное. Потому что сахар, каким мы его привыкли видеть – белоснежным, сыпучим, чуть липким на пальцах – произведён из клубня, внешне напоминающего нечто промежуточное между редькой, картошкой и аргументом против загс-диеты...

Все любят хлопушки. По крайней мере, все претендуют на это. Взрыв, блёстки, конфетти, мелькание огней — никакая вечеринка не будет полноценной без этого театрального жеста. Но что, если сказать, что вся эта безобидная забава выросла из изрядной порции инженерного авантюризма, а не из желания украсить Новый год? Хлопушка — это не декорация, а продукт технологического трюкачества. И если копнуть глубже, вместо гирлянд и веселья вы найдёте порох, алхимию и английского зубного врача. Да, именно так выглядит её настоящая родословная...

Ирония цивилизации в том, что мы полагаемся на то, чего не видим. В буквальном смысле. Вы не видели ни одного километра кабеля в стенах своей квартиры, но всё в ней работает. А в офисном здании — 800 километров кабелей, и никто этому не удивляется. Почему? Потому что у нас отключена способность удивляться банальному. Хотя именно в банальном чаще всего и прячется настоящая магия. Вот медный кабель — не тот, что в голове, а тот, что в стене. Кажется, что его появление — банальность. Берут провод, надевают изоляцию, и готово...

Если называть крупнейший город мира, не уточняя времени — это выглядит как ошибка в вопросе. Потому что правильный ответ есть только в контексте эпохи. Без нее «большой город» теряет значение. А иногда — и логику. Мы привыкли воспринимать города как гонку размеров: у кого больше площадь, выше небоскрёбы, больше населения. Но это — оптика последнего века. Большинство «городов-рекордсменов» прошлого вписались бы сегодня в какой-нибудь район Токио — и всё равно в своё время были центрами мира. Изначально быть крупнейшим городом означало не численность, а значимость...