Блокнот Историй

Они приходят из сумрака между мирами, рождённые не природой, а её надломом. Это история о самом опасном эксперименте, который стихия, обезумев от человеческого вмешательства, поставила сама на себе. Эксперименте под названием «волкособ». Чтобы понять суть этого создания, нужно заглянуть в самую бездну противоречий, туда, где рушатся древние законы. В обычном мире волк и собака — смертельные антиподы. Для владыки леса пес — либо досадная сигнализация, которую нужно заглушить навсегда, либо легкая добыча, тревожно лающая на цепи...

Когда умудренный годами лесничий услышал у порога своего жилища неясный шорох и тяжкое дыхание, он, по старой привычке, взял со стены верное ружье и бесшумно приоткрыл тяжелую дверь. Однако картина, открывшаяся его взору, была столь неожиданной и потрясающей, что приклад дрогнул в его натруженных руках, готовый выскользнуть. На грубо сколоченном крыльце, в считанных шагах от него, застыла могучая медведица, а в ее осторожно стиснутых челюстях безжизненно повисало что-то маленькое и беззащитное. Но истинное чудо развернулось в следующие мгновения...

Москва, октябрь 1939 года. В высоком кабинете на четвертом этаже здания на Лубянке майор Петров неторопливо перебирал страницы личного дела молодой сотрудницы. Елена Михайловна Соколова, двадцать два года. Институт окончен с отличием, комсомолка, беспартийная, рекомендована для особых поручений. Из документа на него смотрело серьезное девичье лицо. Черты правильные, волосы убраны строго, а во взгляде еще не было той стальной поволоки, что намертво впаивается годами службы. Майор отложил папку и взглянул на девушку, сидящую напротив...

Иногда судьба стучится в жизнь самым тихим, едва слышным писком из-под старого крыльца. И этот зов, полный беззащитности и доверия, невозможно проигнорировать, даже если твой собственный мир давно затих и превратился в музей прошлого. Бабушка Агафья знала, что берёт в дом не просто бездомное существо, но новую заботу, новую тихую радость для своего одиночества. Она и представить не могла, какую цену ей придется заплатить за эту доброту и какого хранителя, дикого и безжалостного, она приютила под видом жалкого котёнка...

В безбрежной и безмолвной сибирской тайге, особенно в студеную зимнюю пору, случается разное. Но верная погибель подстерегает того, кто впустит в свое сердце хотя бы крупицу леденящего, отвратного страха. Он, как змея, заползает в душу, и тогда — всё, конец. Именно такая история приключилась как-то с двумя охотниками. Стояла глухая зима. Деревенский паренек Сергей отправился вместе с родным дядей на промысел таежного зверя. Край вокруг был не просто глухим — он был забытым миром. На сотни верст во все стороны раскинулась непроходимая, дремучая чащоба...

В милицейских сводках и рапортах лесничих он числился как «квадрат 47-Б» — гиблое, промерзшее насквозь место, где даже звериная тропа терялась среди буреломов. Картографы ставили тут условный знак «непроходимая тайга» и забывали. Летчики, изредка пролетавшие над этой частью Сибири, видели лишь бесконечное зеленое море, колышущееся под ветром. И все были правы. Но правы лишь отчасти. Потому что глубоко под сенью тысячелетних кедров, в чаше заснеженной низины, невидимой с воздуха, дышал, жил и согревался своим теплом целый мир...

Сумерки поздней осени окутывали лес, когда к одинокой избушке старого егеря подкатил солидный внедорожник. Машина, не заглушая двигатель, выплюнула двоих людей. Они, настороженно озираясь, быстрым шагом направились к дому. На пороге, прикрывая ладонью глаза от ослепительного света фар, уже стоял невысокий, коренастый старик. Его внимательный, цепкий взгляд молча скользнул по приближающимся фигурам. Приезжие, заметив его, разом замерли и переглянулись. Один из них, сделав шаг вперед, попытался вложить...

Туман стлался по опушке, густой и молочный, стирая границы между соснами. В его пелене таилось звенящее, натянутое молчание — будто сама природа затаила дыхание. И тогда из этой белизны появлялся Он. Не яростный ужас из сказок, а бесшумная тень, скользящая между деревьями. Он не рычал, не бросался вперёд. Он просто смотрел — и этого хватало, чтобы по спине пробежал холодок. ❄️ Почему же этот редкий взгляд заставляет нас забыть о тысячах мирных дней и будит в нас первобытный страх? А что, если эти...

Ленинград, 1982 год. Большой дом на Литейном. Следователь майор Гордеев закрыл папку с грифом «Совершенно секретно» и уставился в запылённое окно, за которым маячил серый профиль тюрьмы «Кресты». Дело № 2847 лежало перед ним, но в голове не складывалось. Совсем не складывалось. Напротив, на стуле с отполированными до блеска локотниками, сидел человек, не похожий ни на диссидента, ни на уголовника. Скорее, на экспонат из кунсткамеры: заросшее густой, свалявшейся бородой лицо, всклокоченные волосы,...

В селе Заречье, что затерялось в туманных горах Восточного Саяна, старый егерь Максим Игнатьевич пользовался непререкаемым авторитетом. У него был особый дар — чувствовать тайгу. Поэтому, когда в лесничество осенью приехал молодой учёный-биолог из Москвы, Антон, начальство сразу направило его к старику. Антон, вооруженный современными гаджетами и теориями, скептически воспринял плешивого, молчаливого деда, который вместо карт говорил о «чутье» и «знаках». Их первый совместный выезд в конце сентября должен был стать простой проверкой фотоловушек в верхнем ярусе тайги...

Традиция празднования Рождества пришла на Русь вместе с принятием христианства в конце X века и удивительным образом переплелась с древними славянскими корнями, с теми обрядами, что были посвящены зимнему солнцестоянию. Время, когда тьма достигает своего предела, а затем свет начинает медленно, но неотвратимо набирать силу, символически совпало с рождением Иисуса Христа — Света истинного. Это слияние наполнило старинные зимние обычаи новым, высоким смыслом, создав неповторимую ткань праздника, где церковное и народное стали единым целым...