Наталья Соболевская | Запрещённые рассказы

Дом деда и бабушки встретил Машу и Алексея уютом и теплом. Он был украшен огнями ярких гирлянд, и сиял на фоне белого снега, как сказочный уголок. Алексей первым вышел из машины и обошёл, чтобы помочь Маше. — Ну что, ты готова к встрече с семьёй? — с улыбкой спросил он, видя её волнение. — Да, — глубоко вздохнув, ответила жена. — С тех пор как я уехала, прошло немало времени. Так хочется скорее их увидеть. Они не успели постучать в дверь, как она открылась, и на пороге стоял дед Андрей и бабушка Ирина...

— Что это за вонь, как будто свалка рядом? — ворвался Борис Петрович, даже не постучав. Сергей стоял у окна, стискивая подоконник, как если бы это спасало от очередного скандала. Он обернулся медленно, глядя на соседа: — К отцу вопросы, Борис Петрович. Это он здесь царь мусорного королевства, я просто зритель. — Зритель?! — взорвался Борис Петрович. — Да вы тут всей квартирой травите нас, соседей! Сколько можно терпеть?! Голос его звучал так громко, что, казалось, стены дрожали. Сергей уже не слышал...

Артём сидел в своей машине, чувствуя, как холодный ветер пробирается сквозь щели. В салоне царила тишина, прерываемая только слабым гулом старого двигателя. Он звучал, как утомлённое биение его собственного сердца. Время будто застыло, растягиваясь в бесконечность. Каждая секунда превращалась в нескончаемый хоровод самокопания. — Снова одно и то же, — пробормотал он, с трудом подавляя желание ударить по рулю. Его голос прорезал тишину, но ответа не было. Только тугой руль в руках, как символ его бессилия...

Светлана взглянула на завершённый пакет, который теперь выглядел идеально, словно дорогой бутик аксессуар. Коробка с подарком напоминала ей образы из фильмов: элегантные подарки, от которых богачи ахают от восторга. — Ну что ж, Светка, — усмехнулась она, разглядывая своё творение. — Почти как Тиффани, только вместо драгоценностей – глина. А вместо восхищения... — она театрально закатила глаза. — Ладно, будем считать, что я не подарила, а подкинула шедевр музею современного искусства. Она присела на диван и задумалась...

— Этот суп как помои! — резко бросила внучка, оттолкнув тарелку так, что суп расплескался по краю стола. Жёлтые брызги упали на скатерть, оставляя липкие пятна. Запах подгоревшего масла и кислого лука наполнил кухню, раздражая ещё больше. — Ты издеваешься надо мной? Бабушка стояла у плиты, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в руках. Её тонкие пальцы, похожие на высохшие веточки, сжимали старую тряпку, пропахшую мылом и чем-то едва сладковатым — духом её детства. Она смотрела на плиту, словно надеясь найти там ответы, которые могли бы вернуть тишину в её дом...

Мать сидела у окна, смотря на вечерние огни города, её мысли были где-то далеко, с дочерью. В тот злосчастный день её дочь, Мария, уехала из дома, оставив лишь короткую записку. Мать пыталась смириться, но в сердце всегда жила надежда, что дочка вернётся. Не было ни дня, чтобы Ольга не думала о дочери: где она, счастлива ли, простила ли своих родителей? Вечером, сервируя стол к ужину, она снова пребывала в задумчивости. Муж вошёл в комнату. Выглядел он серьёзно и торжественно. «Что с ним?» — насторожилась Ольга...

Андрей и Ирина вошли в зал заседания, за несколько минут до начала. В его взгляде читалась ярость, которая даже для Ирины казалась пугающей. Он сидел рядом с женой, нервно сжимая и разжимая кулаки. — Как они могли такое сделать? Лучше бы вообще молчали. Сорок пять лет... Сорок пять лет я не знал, что мой сын, мой настоящий сын, может быть уже давно... Ирина осторожно положила руку на плечо мужа и тихо заговорила: — Андрюша, ты не один. Мы здесь для того, чтобы добиться справедливости. Пожалуйста, успокойся...

Скоро должно было начаться слушание дела. Ирина и Андрей сидели в коридоре. Внешне он был полон решимости, но Ирина почувствовала в муже какую-то напряжённость. — Ты уверен, что у тебя есть желание довести дело до конца? — спросила она мужа, положив ему руку на ладонь. — Тебе это трудно даётся. Мы столько пережили, может быть стоит остановиться? Андрей на секунду сжал её руку и посмотрел прямо в глаза, полные понимания и поддержки. — Ира, я должен. Ты же помнишь, что мы пережили, — тихо сказал Андрей...

— Привет! Ты сегодня особенно прекрасна, — Артём, слегка запинаясь, протянул Светлане букет полевых цветов, скромный, но от души. Светлана улыбнулась. Её улыбка была такой же безупречной, как и платье от известного дизайнера. Она взяла цветы осторожно, будто боялась уколоться о шипы реальности. — Спасибо, Артём. Ты всегда такой внимательный, — ответила она, но в её голосе прозвучала нотка отстранённости. Светлана давно привыкла к другому. Утро для неё начиналось не с полевых цветов, а с тихого рокота двигателя Виктора, подающего машину к её подъезду...

Андрей оглядел комнату, где собрались члены его семьи. Ирина села ближе к нему, ощущая его напряжение. Ольга и Сергей, немного растерянные, переглядывались, а Костя сидел рядом с бабушкой, внимательно слушая. Андрей набрал воздуха, готовясь сообщить правду. — Я собрал вас всех для того, чтобы сообщить очень важную новость, — начал Андрей, все посмотрели на него настороженно. — Тест ДНК, который делали мы с Сергеем, оказался ошибочным. Мы пересдали тест, между нами нет родства. Ирина и Сергей согласно кивнули...

Ирина пригласила Андрея и Сергея встретиться в уютном семейном кафе на окраине города, чтобы обсудить важную новость. Вместе с Ириной на встрече также была Елизавета, бывшая любовница Андрея. Обе женщины выглядели взволнованными, и когда мужчины пришли, напряжение повисло в воздухе. Андрей, входя в кафе, оглянулся по сторонам и замер, увидев Лизу. В его памяти всплыли воспоминания: женщина, когда-то ставшая для него частью прошлого, теперь сидела напротив, склонив голову и избегая его взгляда. Сердце...

Ирина зашла в храм, стараясь отрешиться от всех тревог, которые гложут её изнутри. Она искала покоя и ответа после долгих дней болезни и переживаний. Она подошла к иконе, поставила свечу и прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на своих мыслях и молитвах. У окна она заметила женщину. Её взгляд был погружён в созерцание и казался таким потерянным. По её лицу градом катились слёзы. Она их постоянно вытирала. С лица её не сходила грусть, которая была созвучна Ирининой. Ей очень хотелось помочь этой женщине...