Сергей Ершов. Записки работяги

— Борис, я сегодня в кино иду. С Николаем. Муж сидел за кухонным столом и чистил варёную картошку. Я сказала это нарочно, стоя прямо перед ним, чтобы потом не было разговоров, будто он не расслышал. Борис поднял голову, посмотрел на меня и снова взялся за нож. — А ужин мне кто приготовит? — Уже приготовила. Котлеты в сковородке, суп на плите. Только разогрей. — Ну и иди, — ответил он. — Смотри, чтоб твой Николай обратно проводил. У нас после девяти возле гаражей темно. Я прошла в комнату, достала из шкафа синее платье и почему-то заплакала...

Баян я продала в пятницу, пока муж был на последней репетиции. На крытом рынке за него дали меньше, чем я рассчитывала, но торговаться долго не стала. Покупатель, мужчина в потёртом кожаном пиджаке, проверил клавиши, растянул меха и спросил, почему избавляемся от хорошего инструмента. Я ответила, что деньги нужны. Он пересчитал купюры, забрал баян вместе с футляром и ушёл. А я осталась стоять возле прилавка с пустыми руками и почему-то никак не могла заставить себя пойти домой. Вечером Степан вернулся раньше обычного...

Тарелку Бориса я сняла со стола, когда он уже придвинул к себе хлебницу. Суп стоял на плите, картошка в сковородке ещё шипела, но готовила я в тот вечер только себе. Муж посмотрел на пустое место, потом на меня. За три дня после своего признания он ни разу не спросил, как мы теперь будем жить. Зато по привычке приходил к половине седьмого, мыл руки и садился ужинать. — Лида, ты чего? Посуду всю перемыла, что ли? — Твоя в шкафу. И еда у тебя в холодильнике есть. Я сегодня на одного готовила. — Ты до сих пор из-за Ларисы? — Он произнёс её имя вполголоса, будто у нас за стеной сидели гости...

— Витя, хватит. Люди же смотрят! Я сняла его ладонь со своей талии и отступила на шаг. Музыка ещё играла, вокруг нас кружились пары, а муж стоял посреди зала с протянутой рукой. Потом медленно её опустил. Я заметила, как за соседним столиком обернулись 2 женщины с нашей фабрики, и окончательно разозлилась. Мне показалось, что они сейчас начнут обсуждать нас обоих. — Пойдём домой, — сказала я. — Насмотрелись уже. — Иди, Лида. Я ещё побуду. Он произнёс это спокойно, даже не повысил голоса. От такого спокойствия стало только хуже...