Сергей Ершов. Записки работяги

Баян я продала в пятницу, пока муж был на последней репетиции. На крытом рынке за него дали меньше, чем я рассчитывала, но торговаться долго не стала. Покупатель, мужчина в потёртом кожаном пиджаке, проверил клавиши, растянул меха и спросил, почему избавляемся от хорошего инструмента. Я ответила, что деньги нужны. Он пересчитал купюры, забрал баян вместе с футляром и ушёл. А я осталась стоять возле прилавка с пустыми руками и почему-то никак не могла заставить себя пойти домой. Вечером Степан вернулся раньше обычного...

Тарелку Бориса я сняла со стола, когда он уже придвинул к себе хлебницу. Суп стоял на плите, картошка в сковородке ещё шипела, но готовила я в тот вечер только себе. Муж посмотрел на пустое место, потом на меня. За три дня после своего признания он ни разу не спросил, как мы теперь будем жить. Зато по привычке приходил к половине седьмого, мыл руки и садился ужинать. — Лида, ты чего? Посуду всю перемыла, что ли? — Твоя в шкафу. И еда у тебя в холодильнике есть. Я сегодня на одного готовила. — Ты до сих пор из-за Ларисы? — Он произнёс её имя вполголоса, будто у нас за стеной сидели гости...

— Витя, хватит. Люди же смотрят! Я сняла его ладонь со своей талии и отступила на шаг. Музыка ещё играла, вокруг нас кружились пары, а муж стоял посреди зала с протянутой рукой. Потом медленно её опустил. Я заметила, как за соседним столиком обернулись 2 женщины с нашей фабрики, и окончательно разозлилась. Мне показалось, что они сейчас начнут обсуждать нас обоих. — Пойдём домой, — сказала я. — Насмотрелись уже. — Иди, Лида. Я ещё побуду. Он произнёс это спокойно, даже не повысил голоса. От такого спокойствия стало только хуже...

— Паша, отдай ему деньги, — сказала я и сняла верёвку с борта грузовика. — Никуда Зорька не поедет. Муж стоял возле открытой калитки в старой рабочей куртке. Рядом переминался с ноги на ногу покупатель, Николай из соседнего посёлка. Я вернулась с ранней смены на прачечном участке железной дороги и ещё не успела снять рабочий платок. Зорька ткнулась мне мокрым носом в локоть, будто я просто вышла дать ей хлебную корку. Только за моей спиной уже лежали в кузове доски, по которым её собирались заводить наверх...

— Мам, а Валентина Павловна где? — спросил Павел, когда я поставила на стол картошку с мясом. — У себя. Сегодня без неё поужинаем. Сын посмотрел на пустой стул возле окна. За 20 лет он привык видеть там соседку и теперь, кажется, не понимал, почему место свободно. Я достала из буфета ещё одну тарелку, но сразу убрала обратно. Нас было пятеро, вместе с маленьким внуком, и посуды хватало. Только Павел почему-то продолжал стоять. — Ты её не позвала? — Не позвала. И садись уже, картошка остынет. — А она знает, что мы сегодня собирались? Я поставила кастрюлю на подставку и вытерла руки о передник...