Записки таксиста

В Тюмени шёл мелкий дождь, и Сергей, сидя за рулём, смотрел, как капли ползут по лобовому стеклу, словно пытаясь сложиться в узор. Он только что выключил рацию после перепалки с диспетчером — заказ на другой конец города, а клиент, судя по адресу, опять забудет дать чаевые. В салоне пахло мокрой обувью — утром он вёз бабку с рынка, которая уронила пакет с картошкой, и теперь где-то под сиденьем каталась пара крошек. Сергей чертыхнулся, заметив, что телефон мигает — три пропущенных от жены. «Опять про квартплату», — подумал он, но ответить не успел: новый заказ пиликнул на экране...

Игорь спускался по лестнице своего подъезда в Новосибирске, когда заметил под дверью мятый листок. Он нагнулся, чертыхнувшись — нога опять ныла после вчерашней смены. «Закройте форточку, вонь от вашей машины весь дом травит!» — гласила записка, подписанная «Соседка, 3-й этаж». Игорь хмыкнул, сунул бумажку в карман джинсов и вышел на улицу. Мороз щипал щёки, а воздух пах снегом и угольным дымом от соседних котельных. Его старенькая «Шкода» стояла у обочины, покрытая инеем, как сахарной пудрой. Вчера...

Дождь перестал, но улицы Саратова блестели, будто их начистили до зеркального блеска. Алексей, припарковавшись у закрытого ларька с шаурмой, протирал лобовое стекло изнутри, когда телефон пиликнул новым заказом. Он прищурился, глядя на экран — на очках остался жирный след от бутерброда, который он ел на ходу. Адрес был в Заводском районе, минут сорок езды. Алексей чертыхнулся, заметив, что стрелка топлива мигает на нуле. «Только этого не хватало», — пробормотал он, швыряя тряпку на пассажирское сиденье, где она приземлилась на смятый чек от заправки...

Вадим вцепился в руль, когда телефон завибрировал на торпеде, а диспетчер Лариса заорала в рацию: «Ты где, Вадик? Клиент на Сакко и Ванцетти уже десять минут ждёт, шевелись!» Он выругался под нос, глядя, как фары встречных машин режут глаза на мокром асфальте Екатеринбурга. Дождь только что закончился, и улицы блестели, как будто кто-то пролил масло. Вадим не ответил Ларисе — просто газанул, сворачивая с Ленина в деловой квартал, где стеклянные офисные башни торчали, как зубы великана. В салоне пахло кожей сидений и остатками шаурмы, которую он ел на обед...

Солнце пекло так, что асфальт на улице Малышева в Екатеринбурге дымился, а Вадим, сидя в машине, проклинал себя за то, что согласился помыть стёкла на прошлой мойке. Теперь через лобовое стекло мир выглядел как акварель, размазанная детскими пальцами. Он только что закончил спорить с клиенткой по телефону — та кричала, что он «не туда заехал», хотя сам Вадим дважды уточнял адрес. «В следующий раз пешком ходи, раз навигатор не устраивает», — буркнул он, бросая телефон на пассажирское сиденье. В салоне пахло лимонным освежителем, который он вчера купил в ларьке, и немного кофе, пролитым утром...

Дождь барабанил по лобовому стеклу, будто кто-то сверху вытряхивал мелочь из карманов. Вадим, сидя за рулём, смотрел, как дворники размазывают капли, превращая свет фонарей в мутные пятна. Он только что рявкнул в трубку диспетчеру — заказ на другой конец Екатеринбурга, в Чкаловский район, в такую погоду, а клиент молчит, не отвечает на уточнения. «Бери, Вадим, налом платит, не прогадаешь», — бубнила Лариса, пока он, скрипя зубами, тыкал «принять». В салоне пахло мокрой курткой от предыдущего пассажира, который зачем-то оставил на сиденье пустую бутылку из-под пива...

Я, Олег, завёл свой потёртый «Рено Логан» в Новосибирске, когда сумерки уже легли на город. Будний вечер, пятница, Красный проспект сиял огнями витрин, пробка тянулась от площади Ленина до метро. Октябрь, холод пробирал сквозь куртку, снег уже выпал и воздух пах зимой. Смена тянулась четвёртый час — студенты, пара офисных с пакетами, мужик с работы. Телефон мигнул — заказ с VIP-меткой, тариф дорогой, с улицы Горской до Академгородка. Я удивился — нечасто такие попадаются, но принял. Подъехал к точке...

Я, Костя, завёл свой потёртый «Киа Рио» в Краснодаре, когда ночь уже накрыла город. Ноябрь, мокрый снег сыпал хлопьями, улицы Ставропольская блестели от слякоти, фонари тонули в густом тумане. Часы показывали половину второго, смена тянулась пятый час — пара пьяных с центра, тётка с сумками, мужик до вокзала. Я устал, глаза слипались, но решил взять ещё заказ — деньги нужны, да и дома пусто. Телефон мигнул — срочный вызов с Тургенева, до роддома на Седина. Примечание: «Срочно, роженица». Я выдохнул, тронулся...

Я, Саша, завёл свой потёртый «Форд Фокус» в Екатеринбурге, когда зимний вечер уже накрыл город. Январь, мороз кусал за щёки, улицы Уралмаша лежали под холодным светом фонарей, снег скрипел под колёсами. Часы показывали восемь, пассажиров почти не было — все дома, греются. Я устал, но решил взять ещё заказ — деньги лишними не бывают, да и дома пусто, только кот ждёт. Телефон мигнул — вызов с вокзала Северный, до гостиницы на Ленина. Принял. Подъехал к точке — вокзал стоял серый, с тусклыми окнами, перроны пустовали, только ветер гнал снежинки по платформам...

Я, Дима, завёл свой потёртый «Шкода Октавия» в Питере утром 12 апреля. День космонавтики, но для меня это просто ещё одна смена. Небо над Санкт-Петербургом висело серое, низкое, Невский проспект блестел после ночного дождя, лужи отражали фонари и редкие машины. Морозец щипал щёки, хотя весна уже дышала в затылок — март отступал неохотно. Часы показывали семь утра, я только выехал из дома на Васильевском, выпил кофе из термоса, протёр лобовое стекло от инея. Пора было брать заказы, иначе день пустой...

Я, Дима, завёл свой потёртый «Шкода Октавия» в Москве, когда пятничная ночь уже накрыла город. Декабрь, снег валил хлопьями, Краснопресненская набережная блестела от фонарей и фар, пробка тянулась от «Москва-Сити» до моста. Часы показывали одиннадцать, смена только началась, а я уже вёз третью пьяную компанию — корпоративный сезон, все гудят. Телефон мигнул — заказ с делового центра, башня «Федерация», до улицы Маршала Жукова. Четверо пассажиров. Принял. Подъехал к точке — стеклянные громады «Сити» сияли в темноте, у входа толпились люди в дорогих пальто, с шарами и пакетами...

Я, Павел, завёл свой потёртый «Хёндай Солярис» в Ростове-на-Дону, когда вечер уже перешёл в ночь. Октябрь, холодный ветер гнал листья по проспекту Ворошиловскому, фонари отражались в лужах после дневного дождя. Часы показывали девять, смена тянулась третий час — пара рабочих с завода, студентка до общежития, мужик с сумками. Я устал, но решил взять ещё заказ — дома пусто, а деньги лишними не бывают. Телефон мигнул — вызов с улицы Журавлёва, в примечании: «За ребёнком. Ожидает у подъезда». Я нахмурился...