Записки про счастье

– Ты обязана продать квартиру! – отчеканила Людмила Васильевна, врываясь в комнату без стука. – Мальчику нужно учиться за границей! Или ты хочешь, чтобы твой пасынок всю жизнь дворы мёл? Ирина медленно подняла глаза от ноутбука. Спокойствие давалось с трудом. Этот разговор преследовал её уже третью неделю. С каждым днём интонации становились всё жёстче, а взгляды – всё тяжелее. Незаметно для родственников она нажала комбинацию клавиш, активируя диктофон на компьютере. – Квартира на восемьдесят процентов куплена на мои деньги, – произнесла она ровно...

Голос Ольги Викторовны сорвался на визгливую ноту. Свекровь сидела на диване, судорожно стиснув край бархатной подушки, и сверлила невестку взглядом, полным слезливой ненависти. Роман стоял напротив Вероники, уперев руки в бока. Галстук сбился набок, на лбу блестела испарина. — Вероника, послушай, — зачастил он, понижая голос до якобы доверительного шепота. — Игорь влез в чудовищные долги. Если мы завтра не отдадим половину суммы, с ним жёстко разберутся. Эти люди не шутят. Нам нужно продать квартиру, купить что-то поскромнее, а разницу отдать...

— Деньги где, воровка?! Верни сейчас же, иначе я тебя прямо отсюда в колонию отправлю! Крик ударил по барабанным перепонкам сразу, как только я открыла входную дверь. Я вернулась с работы на час раньше из-за мигрени, но вместо тишины получила скандал. В коридоре стояла моя свекровь, Тамара Ильинична. Она тяжело дышала, а ее рука судорожно сжимала дверцу того самого сейфа, который несколько месяцев назад она впихнула между моими зимними сапогами и коробкой с елочными игрушками. Банкам она не верила...

— Открывай, Ань. Дело есть. — Голос Людмилы Ивановны прозвучал из-за двери чёрного хода, той, что вела со двора, пропахшего рыбой и водорослями. Анна машинально вытерла руки о передник, но к двери не пошла. Знала — свекровь всегда заходит именно так: без звонка, с оглядкой, будто не в гости пришла, а с проверкой из облпотребнадзора. Людмила Ивановна переступила порог, брезгливо оглядывая мешки с мукой и лотки для выпечки. От неё пахло дорогим табаком и лавандовой водой, но Анне казалось, что пахнет опасностью...

— Вадим, куда делись деньги с моего счета? — мой голос сорвался, когда я ворвалась на кухню прямо в пальто, сжимая в руках телефон. На экране светилась издевательская цифра: сорок три рубля. Еще утром там лежал один миллион восемьсот тысяч. Деньги, вырученные с продажи старого бабушкиного дома за год до нашего знакомства. Мой неприкосновенный запас, ради которого я четвертую зиму носила одни и те же сапоги и отказывала себе в отпусках, лишь бы знать: если что-то случится, у меня есть опора. Вадим спокойно отложил надкусанный бутерброд и стряхнул крошки со стола...