Родные, распишитесь

— Лен, платье вешай. А меня с двери сними. Я пришла в библиотеку последней. Пока снимала с плеча чехол с платьем, Лена успела приклеить афишу к стеклянной двери. На фотографии моя сестра стояла в моём свадебном платье. Верхняя пуговица была застёгнута. С пуговицей мы в своё время промахнулись: на всех свадебных фотографиях она у меня расстёгнута. — Мам, да посмотри снизу. Что написано? Под снимком крупно стояло «Платья Нины Карповой». Фамилию можно было прочитать с другого тротуара. — Фамилию оставь...

— А первые двадцать тысяч ты мне какого числа вернёшь? — Пятнадцатого, мам. Тамара Павловна вписала число в блокнот. Илья заглянул через её плечо. — Мам, у тебя тут ноябрь. — Ну? — Я про январь. Она посмотрела на ноябрь, потом на декабрь. — Значит, мне ещё шестнадцать ночей выходить? Был конец октября. Ко мне их записал Илья. Мать согласилась одолжить ему на фургон четыреста тысяч без процентов. Отдавать он предложил по двадцать тысяч в месяц. Сумму оба назвали одну и ту же, даже не переглянувшись...

— Я вчера узнала. Значит, у меня теперь полгода? Надя положила передо мной паспорт и листок с датой смерти деда. Пётр Ильич умер в октябре прошлого года. Его тридцатидвухлетняя внучка узнала об этом накануне. В родной город она приехала на несколько дней и решила зайти к нему. Дверь никто не открыл. Надя позвонила соседке — та знала её со школы. Спросила, дед ещё сам в магазин ходит или его можно у тёти застать. — Она говорит, ты от Зои? На поминки? Я говорю, какие поминки, я вчера приехала. Она мне календарь показала...

— А среду куда? — спросила женщина. Я открыла ежедневник. В среду у меня было занято до обеда. — Нет, Вера Андреевна, я про его бумажку. Он там плату за квартиру поделил, продукты. А среду он кому посчитал? Её муж придвинул ко мне листок из блока для заказов. С оборота просвечивало «Ваш тираж». На лицевой стороне он написал две строчки для будущего брачного договора. «Зарплата у каждого своя. За съёмную квартиру и продукты платим поровну». Слово «поровну» Григорий обвёл. Дома, сказал, на нём и застряли...