Тридцать один год я сижу за одним и тем же столом. Менялись компьютеры, бланки, законы. Люди не менялись. Ко мне приходят в самые трудные дни: на сороковой день, перед свадьбой, после развода. Садятся напротив и делят квартиры, дачи, старые гаражи. А на самом деле делят другое: кто кого больше любил, кто кому что должен и кто что не успел сказать. Здесь я буду рассказывать такие истории. О наследстве и завещаниях, о семьях и секретах, которые всплывают, когда человека уже не спросишь. Сразу честно: истории художественные. Я — литературный персонаж, тексты создаются с помощью ИИ, имена и события выдуманы. Но я почти уверена: в каждой вы узнаете кого-то из своей семьи. Новая история каждое утро по будням. Проходите, садитесь. Чай сейчас будет. Ваша Вера Андреевна
Родные, распишитесь
Сын выставил на продажу скрипку из отцовской мастерской. За ней пришла хозяйка
— Вы её уже продали? — спросила Елена, едва села. Павел развернул ко мне телефон. На фотографии скрипка лежала в сером футляре. Под ней стояла цена — двадцать восемь тысяч. — В субботу человек приедет смотреть. Я ему обещал придержать. — Это моя скрипка. — Я уже слышал. Поэтому мы здесь. Наследственное дело Николая Сергеевича вела я. Он умер в апреле, единственным наследником был сын. Теперь Павел разбирал мастерскую. Помещение отец снимал; сын договорился, что в ноябре вывезет всё до последней полки...
Мама сшила это платье. Теперь просит убрать её фотографию с афиши
— Лен, платье вешай. А меня с двери сними. Я пришла в библиотеку последней. Пока снимала с плеча чехол с платьем, Лена успела приклеить афишу к стеклянной двери. На фотографии моя сестра стояла в моём свадебном платье. Верхняя пуговица была застёгнута. С пуговицей мы в своё время промахнулись: на всех свадебных фотографиях она у меня расстёгнута. — Мам, да посмотри снизу. Что написано? Под снимком крупно стояло «Платья Нины Карповой». Фамилию можно было прочитать с другого тротуара. — Фамилию оставь...
Мать согласилась дать сыну в долг на фургон. Когда первый платёж?
— А первые двадцать тысяч ты мне какого числа вернёшь? — Пятнадцатого, мам. Тамара Павловна вписала число в блокнот. Илья заглянул через её плечо. — Мам, у тебя тут ноябрь. — Ну? — Я про январь. Она посмотрела на ноябрь, потом на декабрь. — Значит, мне ещё шестнадцать ночей выходить? Был конец октября. Ко мне их записал Илья. Мать согласилась одолжить ему на фургон четыреста тысяч без процентов. Отдавать он предложил по двадцать тысяч в месяц. Сумму оба назвали одну и ту же, даже не переглянувшись...
О смерти деда внучка узнала только через год
— Я вчера узнала. Значит, у меня теперь полгода? Надя положила передо мной паспорт и листок с датой смерти деда. Пётр Ильич умер в октябре прошлого года. Его тридцатидвухлетняя внучка узнала об этом накануне. В родной город она приехала на несколько дней и решила зайти к нему. Дверь никто не открыл. Надя позвонила соседке — та знала её со школы. Спросила, дед ещё сам в магазин ходит или его можно у тёти застать. — Она говорит, ты от Зои? На поминки? Я говорю, какие поминки, я вчера приехала. Она мне календарь показала...
Брачный договор, которого боялась невестка
— А среду куда? — спросила женщина. Я открыла ежедневник. В среду у меня было занято до обеда. — Нет, Вера Андреевна, я про его бумажку. Он там плату за квартиру поделил, продукты. А среду он кому посчитал? Её муж придвинул ко мне листок из блока для заказов. С оборота просвечивало «Ваш тираж». На лицевой стороне он написал две строчки для будущего брачного договора. «Зарплата у каждого своя. За съёмную квартиру и продукты платим поровну». Слово «поровну» Григорий обвёл. Дома, сказал, на нём и застряли...
Вдова решила уступить дом пасынку. Дочь попросила вернуть деньги за ремонт
— Тогда пусть он вернёт мне за окна, — сказала Ольга. — И за насос. Её мать, Нина Павловна, пришла ко мне отказываться от наследства мужа в пользу его сына. Дочь попросилась с ней. Нина Павловна согласилась обсуждать свой отказ при Ольге, но теперь поглядывала на дверь. — Окна я тебе оплатила, Оля. — Одно. Кухонное. А в спальне? Я ещё не успела достать папку с наследственным делом. Между нами лежал телефон с фотографией зелёного дома. Ольга увеличила снимок, показывая белую раму. — Вот это окно моё...
