Записки неуравновешенной.

В детстве время умеет растягиваться и сжиматься по собственному желанию. Три минуты могут стать вечностью, если в них помещается что-то по-настоящему хорошее. А одна минута — превратиться в бесконечный кошмар, если внутри неё спряталась боль. Удивительно, но то, что для нас, взрослых, навсегда осталось кошмаром, для наших детей стало просто прогулкой. Всё потому, что мир за пару десятилетий успел перелистать свою книгу на другую главу. Он стоял у двери кабинета и чувствовал, как пахнет утро — мокрым...

Возраст подкрадывается тихо, словно кот по кухонному столу, и вдруг уже сидит напротив, смотрит прямо в душу. Ты проснулся утром, а он уже пришёл. Вчера ты ещё носился по клубам в обуви, от вида которой сейчас отекают ступни, а сегодня стоишь на кассе и с боевым блеском в глазах отказываешься от целлофанового пакета. Потому что он, родимый, уже ждёт на дне сумки, сложенный в идеальный квадратик. Раньше ты собирался в отпуск с мыслью «какое игристое прихватить». Теперь ты аптекарь, запасающийся «от всего»...

В лифте пахло борщом и лёгкой паникой. Лариса ехала на пятый этаж, перебирая в голове остатки рабочего дня — отчёты, совещания, вечно недовольную бухгалтершу с её фикусом на подоконнике. Ключи звякнули в замке привычно, дверь открылась с протяжным скрипом. В прихожей стоял Пашка. Пятилетний человек в пижаме с утками, сосущий палец и глядящий на маму глазами размером с два чайных блюдца. Обычно в это время он уже спал и не проявлял признаков жизни до утра. — Мама, — сказал Пашка голосом, каким объявляют войну или сообщают о смерти хомячка...

За стеклянной стеной оранжереи падал снег. Там, снаружи, была зима с её простуженным небом и колючим ветром, а здесь, под прозрачной крышей, пахло сырой землёй и цветами. Пальмы тянулись вверх неуклюже, как пьяные подростки, кактусы топорщились колючками, а в углу, пристроившись к стене, рос дуб. Самый обыкновенный дуб, не южный, не привозной — свой, местный, с корой в глубоких трещинах и кривыми узловатыми ветками. Он смотрелся среди экзотических растений чужаком, но чувствовал себя хозяином. У выхода стоял мужичок в валенках и казённом тулупе...

В жизни каждого человека есть особая мистерия, сокровенное таинство, именуемое «ревизия холодильника». Совершается это действо обыкновенно глубоким вечером, когда разум, утомлённый дневными заботами, теряет бдительность, а глаз, ведомый смутной надеждой на скорый ужин, скользит по стеклянным полкам. В этот момент время течёт иначе, прошлое встречается с настоящим, а человек предстаёт перед судом собственной забывчивости. Ибо нет в мире судьи более строгого, чем банка сметаны, задвинутая к стенке две недели назад...