Записки неуравновешенной.

В санатории под Кисловодском жизнь шла насыщенная. Утром процедуры, после обеда кино, вечером дискотека. Для людей старше семидесяти слово «дискотека» звучало особенно бодро. Казалось, администрация решила, возраст возрастом, а танцевальный план выполнять придётся. Элеонора Владленовна Соломко, семьдесят два года, отдыхала с удовольствием. Она звонила дочери Ольге почти каждый вечер и подробно докладывала о культурной программе. Однажды разговор зашёл об арт-терапии. Им выдали наборы с глазами, ушами, носами, губами, причёсками и прочими деталями человеческого лица...

Зинаида Марковна протирала пыль с гипсового ангела. Рабочий день в ритуальном агентстве «Вечный приют» тянулся патокой, густой и липкой. За окном бобруйский июнь изнывал от жары, мухи бились в стекло с упорством таранов, оставляя на прозрачной глади жирные следы отчаяния. В углу застыл деревянный каталог, пахнущий лаком и типографской краской, — кладбищенский паноптикум, где каждая фотография улыбалась с той особенной натянутой весёлостью, какая свойственна людям, уже примерившим на себя вечность...

В детском саду воспитательница Светлана Петровна давно привыкла к драмам. До обеда один ребёнок терял сандалию, после обеда другой — смысл жизни, поскольку компот оказался с изюмом. День шёл по расписанию. Татьяна пришла за дочерью Алисой ближе к вечеру. Двор уже пах нагретыми досками, пылью, липовыми листьями и свободой. Лето лениво перекатывало солнечные пятна по веранде. Алиса сидела на скамейке среди обломков своей цивилизации. — Мамочка... — прошептала она дрожащим голосом. Светлана Петровна развела руками...

Алла Аркадьевна открыла для себя волонтёрство в пятьдесят два года. Энергия, прежде уходившая на контроль за мужем-инженером и взрослым сыном Сергеем, требовала нового русла. Таким руслом стал центр «Лучистый ангел», где занимались дети с самыми разными особенностями. Особенность десятилетнего Коли заключалась в абсолютной тишине. Мальчик сидел у окна, перебирал деревянные бусины, провожал взглядом качающиеся ветви старого тополя. Мир вокруг него существовал как затянутый плёнкой немой фильм. Алла Аркадьевна восприняла молчание Коли как личный вызов...