" Записки Котищи"

Всё началось вечером. Я играла в своей комнате, как вдруг во входную дверь резко, настойчиво позвонили. Это пришла Павловна, наша соседка. Она быстро поздоровалась, что-то прошептала бабушке на ухо — и они пошли на кухню. Я насторожилась. Что за тайны? Тихонько подошла к двери и затаилась. — Да брось, Тоська, — я бы сама с тобой поехала, да спина, будь она неладна. А ты с девчушкой своей сгоняй поутру. Там никого не будет, точно тебе говорю. Бабушка вздохнула: — Неудобно как-то, Павловна... Колхозное ведь...

Началось всё с Еремеевой Катьки. Она появилась в школе после лета — и будто с другой планеты прилетела. Волосы стали длиннее, походка какая-то… новая, что ли. А главное — серьги. Маленькие золотые цветочки, которые покачивались при каждом её повороте. Я смотрела на неё и завидовала белой завистью. Я тоже хотела поворачивать голову и чувствовать, как серьги чуть-чуть касаются шеи. Хотела быть такой — взрослой, красивой, загадочной. — Представляете, — сказала я в тот же вечер дома, — Катьке прокололи уши! Можно и мне? — А не рановато ли? — ответила мама, не отрываясь от кастрюли...

Все детские открытия делаются там, куда взрослые запрещают ходить. Для меня таким местом стали железнодорожные пути за деревней. Там мы с дедушкой нашли целый мир: ковры дикой клубники и бескрайние поля гороха. Но главное открытие ждало дома, в словах простой деревенской женщины, которая объяснила, что такое общая земля. Лето пахло пылью дорог и звало в гости. К дальним родственникам по бабушкиной линии, о которых говорили с придыханием. Мы — я, бабушка и дедушка — наскоро собрали свои немудрёные пожитки в дорожные сумки и отправились в путь...

Мы просто хотели прокатиться подальше от взрослых. А в итоге нас искали с собаками в кромешной лесной темноте, по дачам пополз слух, что на нас напали. Измученные и напуганные, мы выкатились к родному СНТ, где нас уже ждала не просто толпа, а целый взвод взволнованных взрослых. Так в один день я узнала цену свободы, сверхзвуковую скорость «сарафанного радио» и тот самый, ни с чем не сравнимый вкус пирога как знака перемирия. Мне было почти тринадцать. Идеальный возраст, чтобы считать себя взрослой и совершать необдуманные и спонтанные поступки...

Папа научил меня не просто забрасывать удочку, а тихому ритуалу: перед рыбалкой нужно мысленно попросить разрешения у Леса и пообещать, что всю рыбу отпустим. Казалось, это просто суеверие. Но в тот день озеро ответило нам сумасшедшим клёвом... Это история о простом, самом настоящем волшебстве, которое живёт в тумане над водой и в молчаливом понимании между отцом и дочкой. В то утро я проснулась от настойчивой, пронзительной трели будильника. Я резко открыла глаза, просто шлёпнула ладонью по кнопке и, не вылезая из-под одеяла, натянула его на уши — ещё пять минут...