Историческое эссе

Пятнадцатое августа 1966 года. В небе над Ближним Востоком советский МиГ-21 неожиданно меняет курс. Один человек, один самолёт, одно решение – и секреты сверхдержавы вскоре окажутся в руках её врагов. Так началась самая дерзкая воздушная кража холодной войны. Полковник Моссада Рувен Эрлих провел пальцем по авиационной карте Ближнего Востока. Красные точки, маркирующие аэродромы с советскими МиГ-21, усеивали территории Египта, Сирии и Ирака, будто кровавая оспа на теле региона. — Нам нужен этот самолет, — сказал он, постукивая по фотографии серебристого истребителя с красной звездой на фюзеляже...

Что было бы, если бы в 1978 году ЦК КПСС возглавил не Михаил Горбачев, а его главный конкурент — агроном-новатор Федор Моргун? Возможно, сегодня карта Восточной Европы выглядела бы совершенно иначе. Совещание в Кремле затягивалось. В душном зале Федор Трофимович Моргун ощущал, как капли пота медленно стекают по спине под официальным пиджаком. Но его беспокоила не духота. Перед ним лежала стопка документов — проект строительства заводов по производству искусственного кормового белка из парафина нефти...

Вечером 2 июня 1919 года в военный госпиталь Москвы доставили человека с изуродованным лицом. Правый глаз отсутствовал, кожу покрывали многочисленные шрамы, а тело несло следы не менее двух десятков ранений. Медперсонал переглядывался с плохо скрываемым изумлением. Поговаривали, что этот человек умирал уже тридцать раз, но каждый раз возвращался с того света. Таких, как он, на войне называли "заговоренными". Его имя — Антон Блисняк, личный телохранитель самого Льва Троцкого. Осень 1914 года выдалась на редкость холодной...

Он мог одним росчерком пера отправить человека на смерть, а ночами пытался вызвать духов древних тибетских мудрецов. Советский комиссар Глеб Бокий потратил государственные миллионы на поиски Грааля среди саамских стойбищ и умер с клеймом "враг народа", унеся в могилу тайны, которые не смогли выбить даже следователи НКВД. Человек двух миров Зима 1927 года была особенно суровой на Кольском полуострове. Ветер с Баренцева моря сдувал снег с верхушек елей, открывая их черные, застывшие силуэты, словно часовых на границе миров...

Рядовой, минометчик, артиллерийский разведчик. За этими сухими словами — судьбы тех, кто смотрел смерти в глаза и дожил до салюта Победы. Окоп был мелким — едва прикрывал голову. Нафхат Муратов прижался щекой к сухой, пахнущей полынью земле и пытался вспомнить дом. Не получалось. Вместо родного татарского села перед глазами стояли только красные вагоны эшелона, солома на нарах и дорога — бесконечная дорога, которая привела его сюда, на передовую. Рассвет занимался медленно, будто нехотя. Первые лучи солнца высветили горизонт, и тогда Нафхат увидел их — немецкие танки...