Историческое эссе

Пятнадцатое августа 1966 года. В небе над Ближним Востоком советский МиГ-21 неожиданно меняет курс. Один человек, один самолёт, одно решение – и секреты сверхдержавы вскоре окажутся в руках её врагов. Так началась самая дерзкая воздушная кража холодной войны. Полковник Моссада Рувен Эрлих провел пальцем по авиационной карте Ближнего Востока. Красные точки, маркирующие аэродромы с советскими МиГ-21, усеивали территории Египта, Сирии и Ирака, будто кровавая оспа на теле региона. — Нам нужен этот самолет, — сказал он, постукивая по фотографии серебристого истребителя с красной звездой на фюзеляже...

Что было бы, если бы в 1978 году ЦК КПСС возглавил не Михаил Горбачев, а его главный конкурент — агроном-новатор Федор Моргун? Возможно, сегодня карта Восточной Европы выглядела бы совершенно иначе. Совещание в Кремле затягивалось. В душном зале Федор Трофимович Моргун ощущал, как капли пота медленно стекают по спине под официальным пиджаком. Но его беспокоила не духота. Перед ним лежала стопка документов — проект строительства заводов по производству искусственного кормового белка из парафина нефти...

Вечером 2 июня 1919 года в военный госпиталь Москвы доставили человека с изуродованным лицом. Правый глаз отсутствовал, кожу покрывали многочисленные шрамы, а тело несло следы не менее двух десятков ранений. Медперсонал переглядывался с плохо скрываемым изумлением. Поговаривали, что этот человек умирал уже тридцать раз, но каждый раз возвращался с того света. Таких, как он, на войне называли "заговоренными". Его имя — Антон Блисняк, личный телохранитель самого Льва Троцкого. Осень 1914 года выдалась на редкость холодной...

Он мог одним росчерком пера отправить человека на смерть, а ночами пытался вызвать духов древних тибетских мудрецов. Советский комиссар Глеб Бокий потратил государственные миллионы на поиски Грааля среди саамских стойбищ и умер с клеймом "враг народа", унеся в могилу тайны, которые не смогли выбить даже следователи НКВД. Человек двух миров Зима 1927 года была особенно суровой на Кольском полуострове. Ветер с Баренцева моря сдувал снег с верхушек елей, открывая их черные, застывшие силуэты, словно часовых на границе миров...

Рядовой, минометчик, артиллерийский разведчик. За этими сухими словами — судьбы тех, кто смотрел смерти в глаза и дожил до салюта Победы. Окоп был мелким — едва прикрывал голову. Нафхат Муратов прижался щекой к сухой, пахнущей полынью земле и пытался вспомнить дом. Не получалось. Вместо родного татарского села перед глазами стояли только красные вагоны эшелона, солома на нарах и дорога — бесконечная дорога, которая привела его сюда, на передовую. Рассвет занимался медленно, будто нехотя. Первые лучи солнца высветили горизонт, и тогда Нафхат увидел их — немецкие танки...

242 выстрела изменили историю. Всего 90 дней понадобилось флотскому бухгалтеру Василию Зайцеву, чтобы стать человеком, которого американцы включат в пятерку величайших снайперов всех времен. Холод ползет через разбитое окно, подобно врагу — медленно и неотвратимо. Василий не двигается уже шесть часов, его дыхание еле заметно, ресницы не дрожат. Он не человек сейчас, а часть развалин: бетонная крошка на шинели, пыль на щеке, винтовка, словно сросшаяся с его руками. Мысли текут медленно, уносясь в далекое прошлое...

Кутузовский проспект плавился от июльской жары. Олег Гордиевский чувствовал, как по спине стекает ручеек пота. Не от жары — от страха. Он знал: за ним наблюдают с трех точек. Агенты наружного наблюдения КГБ были лучшими в мире. Их не обмануть простой сменой маршрута или внезапным нырянием в метро. Полковник сжимал в руках сумку супермаркета Safeway. Нелепый предмет в Москве 1985 года — словно заграничный флаг в руках советского офицера. Но именно эта сумка должна была стать его пропуском в новую жизнь...

Они прятались под землей, месяцами не выходя на поверхность. Строили схроны под собачьими будками и на дне колодцев. Думали, что переиграли систему. Но у советских спецслужб был свой метод – найти врага по запаху. Тому самому, который не скроешь ни за какой конспирацией. Запаху страха и долгого подземного заточения. Каждая берлога бандеровца становилась его же могилой, стоило только опытному оперативнику почуять характерный дух весенней оттепели, когда все тайное становилось явным. Разгром фашистской Германии не положил конец войне на западноукраинских землях...

Они возвращались в города, превращенные в руины. К семьям, научившимся выживать без них. В страну, расколотую на две части противостоянием систем. Плен окончился, но свобода оказалась горше неволи. Почти два с половиной миллиона солдат вермахта прошли через советские лагеря. Десять лет они мечтали о доме. А вернувшись, обнаружили, что тот мир, за который они сражались, исчез навсегда. Для многих из них настоящий плен начался именно после освобождения. Летом 1941 года сдача в плен была редкостью среди немецких военнослужащих...

Январь 1950-го. Метель. Урал. Самолет с хоккеистами уже третий раз заходит на посадку. Опытный пилот включает прожектор, пытаясь разглядеть посадочную полосу. Но под крылом лишь снежная пелена. Командир не знает - его радист поймал сигнал не того аэродрома. Через несколько минут любимая команда сына Сталина перестанет существовать. Когда по стране еще бродили призраки войны, спорт стал лекарством для израненной души народа. В 1946 году, когда миллионы советских граждан восстанавливали разрушенные...

Когда советские танкисты впервые увидели этот стальной колосс, они не скрывали восхищения. Массивная башня, длинный ствол 122-мм орудия, могучий корпус с наклонной броней. Весна 1944 года. В разгаре боевые действия на западном направлении. Именно здесь, разрывая немецкую оборону, показал свою мощь тяжелый танк ИС-2. Его снаряды крушили железобетонные доты, превращали в груду металла хваленых германских "Тигров", сметали с дороги укрепления, которые противник считал неприступными. Этот танк стал шедевром конструкторской мысли, настоящим символом растущей технической мощи Красной Армии...

Он мог стать художником, но выбрал штурвал истребителя. Когда пулеметы отказали в бою, пошел на таран. Когда оказался в плену, предпочел смерть предательству. Когда попал в Маутхаузен, организовал крупнейший в истории побег из концлагеря. Всего 28 лет прожил Николай Власов, но успел совершить больше, чем многие за долгую жизнь. Его история — это повесть о настоящем человеке, сражавшемся с врагом до последнего вздоха. В холодном ноябре 1916-го, когда империя доживала последние месяцы, в Петрограде родился мальчик...