Записки на полях

Звонок застал меня за утренним чаем. Телефон вибрировал на столе, издавая короткие, навязчивые гудки. Номер был незнакомым. Обычно такие вызовы означают либо банковский спам, либо попытку продать полис страхования жизни, который мне уже не нужен. — Алло? — бросил я сухо, не вставая с кресла. На том конце линии повисла пауза. Потом раздался мужской голос, хриплый — так звучит человек, который долго молчал или сильно нервничал. — Андрей Викторович? Это Марк Верещагин. Мы встречались год назад... осенью...

Дождь за окном барабанил по стеклу монотонно и утомительно, словно кто-то очень старался заглушить звуки внутри квартиры. Я сидел на полу среди картонных коробок и пыльных книг. Генеральная уборка перед переездом к дочери — занятие не для слабонервных, особенно если ты всю жизнь сгребал старые бумаги в шкаф «на всякий случай». В руках оказалась потрёпанная бухгалтерская книга 1998 года: «Журнал учёта материалов цеха №4». Хранил её из ностальгии — это были времена, когда мы ещё верили, что создаем что-то важное, а не просто отбиваемся от проверок...

Телефон зазвонил, когда я только-только допил вторую чашку кофе. На дисплее мигало имя: «Секретарь директора». Лена. Та самая молодая сотрудница с безупречной укладкой, которая обычно передавала мне документы или вызывала в бухгалтерию за бланками. — Виктор Петрович, — голос её звучал тише обычного, почти заговорщицки. — Вас ждут... в первом кабинете. Прямо сейчас. Я отложил кружку. Кофе еще дымился, но внутри всё сжалось в тугой холодный узел. Кабинет номер один. Это Аркадий Борисович Мельников...

Я проснулся раньше жены — в последние годы это стало привычкой. В квартире стояла та самая звенящая тишина, которая бывает по утрам в пустом доме. Пахло вчерашним чаем и пылью с антресолей. На кухонном столе лежал телефон Галины. Вчера вечером она долго сидела при свете лампы, завороженно глядя в экран. Листала ролики о «роскошной жизни», которую мы никогда не могли себе позволить. Потом долго молчала, глядя в окно с таким видом, будто за стеклом была не наша улица с облупленными фасадами, а какая-то иная реальность, куда ей вход закрыт...