ЗАГАДКИ ИСТОРИИ

Кроме грабежа дорогих магазинов, «слонихи» не брезговали заниматься похищением людей. За своих пленников они требовали весьма солидный выкуп. Сколько было похищено таких бедолаг — история умалчивает, но все лондонцы твердо знали, что в случае чего у разбойниц не дрогнет рука перерезать глотку любому заложнику. Так что деньги на выкуп собирались быстро и передавались банде без проволочек. В 1923 году с одной из «слоних» по имени Мегги Хьюз произошел весьма курьезный случай. Полиция прибыла на место очередного преступления почти вовремя. Многие преступницы сумели покинуть здание универмага, но Хьюз не повезло. Вопреки сигналу тревоги, она задержалась в магазине. По-видимому, действовала она нерасторопно, может, подвела обыкновенная жадность. Когда она с целым подносом бриллиантовых колец устремилась к выходу, то угодила прямо в руки полицейских. Тем даже не пришлось ничего делать - из-за того, что у нее были заняты руки, Хьюз не смогла оказать достойного сопротивления, а доказательства ее вины были преподнесены в буквальном смысле слова «на блюдечке». Так она стала одной из немногих «слоних», пойманных с поличным и отправившихся за свои злодеяния в тюрьму. Самой известной предводительницей банды «Сорок слонов» была Алиса Даймонд. О ней мы знаем совсем мало, но она считалась настоящей королевой преступного мира, и многие главари банд относились к ней с глубоким уважением. Другие же ее искренне ненавидели, но из-за страха расправы старались с ней не конфликтовать. Алиса родилась в 1896 году и была старшей из семи детей. Она была известна своей миловидной внешностью. Никто и никогда не мог бы подумать, что эта красавица с умным и волевым взглядом станет разбойницей. Однако по документам лондонской полиции, с 1912 года она стала рядовой участницей «Сорока слонов», а с 1916 года уже принялась руководить бандой. Шла Первая мировая война. Лондонцам жилось несладко. А женщинам и подавно. Надо было зарабатывать. Кто-то трудился на военных предприятиях, кто-то просил милостыню. Но Алиса избрала другой способ зарабатывать. Банда под ее руководством орудовала почти во всех районах английской столицы. Девушки крали одежду, продовольствие и драгоценности. В 1925 году Алиса угодила в тюрьму. Ее обвинили в избиении мужчины. Даже находясь в тюрьме, предводительница «слоних» продолжала как-то руководить операциями по ограблению магазинов. Правда, делать это с каждым годом становилось все сложнее - их начинали узнавать и запоминать. Ведь маски на дело они не надевали. Не менее известной «королевой слоних» была и Мэгги Хилл. Она родилась приблизительно в начале прошлого века и прошла «университеты» под руководством родного братца Билли Хилла, который был известным гангстером. Известно, что эта дама особо обожала бриллианты. И на ее руках можно было увидеть множество колец с переливающимися камнями. Часто она использовала свои украшения в качестве кастета. Во времена своего наивысшего подъема банда насчитывала до 70 участниц. Однако постепенно английская полиция начинала все эффективнее бороться с организованной преступностью. Просуществовав какое-то время после Второй мировой войны, банда «Сорок слонов» окончательно ослабела и развалилась.

Слава «слоних» шла впереди них. С ними опасались связываться не только другие бандиты. Даже лондонская полиция их побаивалась. По словам Макдональда, «слонихи» в ходе ограблений — «использовали мощные автомобили, чтобы удирать от погони, и их рейды стали более дерзкими». Свободное время они проводили в свое удовольствие. Собирались на свои вечеринки, тратили огромные суммы в ресторанах и пабах. Самая отъявленная женская банда Туманного Альбиона заранее тщательно планировала каждое ограбление. Как правило, они грабили не простые мелкие магазинчики, а крупнейшие универмаги английской столицы. И товар они выбирали, исходя из женских запросов: дорогостоящая одежда, различные ювелирные украшения. В особом почете у дам-грабительниц было золото. Сценарий обычного ограбления выглядел приблизительно следующим образом: «Слонихи» заранее узнавали подробный план здания, запоминали, где в универмаге находятся все входы и выходы — как основные, так и черные. По команде своей «королевы» шумная толпа грабительниц врывалась по всем входам в универмаг. Охрана магазина не могла устоять под натиском разъяренных налетчиц. Они орудовали теми же прутьями, что использовали в уличных схватках, многие угрожали и ножами. Витрины разбивались, и драгоценности оттуда быстро перекочевывали в заранее подготовленные сумки. Кроме того, драгоценности грабительницы старались спрятать в специальных потайных карманах, нашитых на одежду, и даже в панталонах. Каждая из участниц нападения четко знала свою роль и задачу. Пока одни сгребали с витрин драгоценности, другие срывали со стоек дорогую одежду. Третьи же следили за обезвреженной охраной, а также контролировали улицу. Происходило все очень быстро. Налет обычно тоже заканчивался по сигналу «королевы» незадолго до приезда полиции. Налетчицы выбегали из магазина и моментально растворялись в толпе, притворяясь обычными горожанками. Даже если кто-то и успевал заметить, куда побежали преступницы, то понимал, что выдавать их стражам закона — себе дороже. Благодаря тому, что ограбление происходило молниеносно, полиция чаще всего не успевала вовремя или лицезрела только перепуганные лица сотрудников универмага, поваленные стойки и вскрытые витрины. Полицейским оставалось лишь снимать показания и оценивать сумму нанесенного ущерба. Но бывали и исключения. Иногда полиции все-таки удавалось застигнуть преступниц. И тогда дамы вступали в неравный бой с представителями правопорядка. Пощады при этом не приходилось ждать никому. Был случай, когда одна «слониха» мощным ударом правой руки, в которой был зажат целый ворох драгоценностей, выбила глаз полицейскому, который пытался ее задержать.

Когда возникла эта специфическая женская банда — точно неизвестно. Начало её бурной активности приходится на 1870-е годы. Но особенно она стала известна уже в XX столетии. Историки криминального мира утверждают, что она орудовала вплоть до 1950-х годов. Участницы банды «Сорок слонов» неизвестны все поименно. Сохранились имена лишь некоторых из них, а также сведения о нравах, которые царили внутри организации. Предводительница была беспощадна к другим членам банды, и всякое отступление от установленных ею порядков каралось смертью. Даже мужчины - главари банд — старались с ней не связываться. Женщина есть женщина. Она не прощает обид. Были случаи, когда «слонихи» объединялись с мужскими бандами и наводили ужас на торговцев английской столицы. Страшная репутация гарантировала, что их не обманут при дележе добычи. Знаток лондонского криминального мира Брайан Макдональд отмечает: «Девушки не боялись никого, они имели хорошее телосложение, были сильными, могли драться так же хорошо, как и мужчины. Они были сообразительны, организованны, хитры и дерзки». Иногда «Слонихи» ввязывались в кровавые разборки с конкурирующими бандами, деля зоны влияния в городе. Бывали случаи, что они схлестывались с другими женскими бандами. Это было для них несложно - ведь те были довольно малочисленны и уступали в силе. Однако с неменьшей решимостью «слонихи» вступали в схватку с мужчинами, если считали, что те ущемили их интересы. Крови не боялись. Орудовали ножами и стальными прутьями.

Лондон, столица Великобритании, считался одним из главных мировых центров криминального мира еще в XVIII-XIX веках. Наравне с мужчинами большую известность в преступном мире получили и женщины. Представительницы слабого пола не уступали сильным и действовали ничуть не менее жестоко, порой не щадя никого. Количество жертв лондонской женской банды «Сорок слонов» неизвестно до сей поры.

Хотя от идеи освещать Адмиралтейский бульвар газом отказались, дело Соболевского продолжил другой русский инженер (шотландец по происхождению) Матвей Кларк. Создав собственный аппарат, он вступил в пай с двумя британскими предпринимателями Уильямом Гриффитом и Джоном Роттоном, основавшими в Петербурге «Российскую компанию газового освещения». Для начала шустрые британцы безвозмездно провели газ в особняк петербургского генерал-губернатора графа Михаила Милорадовича, после чего газовое освещение вошло в моду и перед компаньонами замаячили сытные казенные подряды. Рядом с Казанским собором в сарае устроили «газовое заведение», где производимый газ сначала скапливался в цистерне, а затем при помощи колокола выдавливался в отводную трубу. Однако затем все испортилось. Кларка вытеснили из дела. Гриффит и Роттон поссорились друг с другом. И в довершение всего, влиятельное семейство Ростовцевых засыпало правительство жалобами с требованиями убрать «газовое заведение» подальше от их дома или хотя бы возвести между ними каменную стену. Во Франции, а особенно в Англии, к тому времени уже произошло несколько газовых аварий с человеческими жертвами. Но Гриффит и Роттон твердо настаивали, что в их газовом заведении не рванет, потому что не рванет никогда. Рвануло... Непосредственной причиной взрыва стало наводнение 1824 года, описанное Пушкиным в «Медном всаднике». Залившая «газовое заведение» вода отклонила колокол, что привело к утечке газа. Щель была мизерной, но газ, просачиваясь в микроскопических дозах в течение месяца, накапливался в закрытом помещении и рванул при появлении смотрителя со свечкой. Сарай сгорел только наполовину, жертв не было, но в феврале 1825 года Александр I отдал категоричный приказ: впредь «освещение газом не дозволять без моего особого разрешения».

По другую сторону ЛаМанша французский инженер Филипп Лебон в 1799 году запатентовал установку для получения светильного газа путем сухой перегонки дерева, названную им термолампом (в переводе - «теплосветом»). Однако новое изобретение грозило разорением предпринимателям, занимавшимся уличным освещением. Они развернули травлю ученого, закончившуюся только в 1804 году после его таинственной смерти. Русский инженер Петр Соболевский заимствовал название своего аппарата – «термоламп» – у Лебона, но конструкцию создал оригинальную. Описание изобретения, а также план установки газовых фонарей на НовоАдмиралтейском бульваре он опубликовал в журнале «Санкт-Петербургский вестник». Этот технический материал резко выделялся среди сентиментальных стихов, хвалебных од, исторических исследований и переводных басен. Но в целом расчет был правильный, поскольку журнал клали на стол Александру I. Царь, даже если ничего и не понял в статье Соболевского, обратил на нее внимание. Конструктор получил орден Святого Владимира 4-й степени, а также 5 тысяч рублей на воплощение в жизнь своего проекта. Наполеоновское вторжение лишь ненадолго задержало работы, и уже в мае 1813 года Петр Григорьевич доложил о готовности. Построенный им термоламп был смонтирован в здании губернских присутственных мест (возле Сената) и вырабатывал газ, который подавался по трубам к 50 фонарям, установленным вдоль одной из сторон огибавшего Адмиралтейство бульвара. По другой стороне бульвара горели 50 масляных фонарей, что должно было давать наглядное представление о том, какой именно из способов освещения является более прогрессивным. Однако особой наглядности не получилось. За период с 23 мая 1813 года по 20 февраля 1814 года было проведено 14 опытов, по ходу которых газовые фонари зажигались на время от 1,5 до 2 часов. И ни один из этих опытов не был признан «чистым», поскольку все 50 газовых и 50 масляных фонарей никогда не горели без перерыва. К тому же состав, соответственно, почти в 4 и более чем в 100 раз (!) меньше показателей, обещанных заказчику. Руководство Монетного двора потребовало вернуть деньги, на что Соболевский ответил отказом – мол, я обещал построить печь и построил. А насчет параметров точного договора не было. В конце концов, так и не представив отчет по отпущенной ему субсидии, изобретатель устроился к известному предпринимателю князю Всеволоду Всеволожскому и укатил на берега Камы, строить два первых в России парохода. Поработав потом на уральских казенных заводах, Соболевский вернулся в Санкт-Петербург и устроился в Горный институт. Газовыми проектами он больше не занимался.

Сегодня газ является не просто энергоносителем, но и фактором мировой политики. Два века назад все было по-другому: газ был не природным, а искусственным, использовался преимущественно для освещения и немного для отопления. А деньги в отрасли крутились сравнительно небольшие. Однако в интригах, разыгрывающихся вокруг первых российских газовых предприятий, участвовали фигуры большого калибра, вплоть до императоров. Технологию получения искусственного газа из каменного угля в конце XVIII века разработал британец Уильям Мёрдок. Первый сконструированный им газовый фонарь состоял из реторты с углями, четырехфутовой гнутой стальной трубки и старого мушкета. В 1806 году газовые фонари зажглись на лондонской улице Пэлл-Мэлл, и именно с этого события принято отсчитывать историю мировой газовой отрасли.

Еще один миф рассказывает, как изобретатели пульке созвали на пир знать. Каждому налили по четыре чаши, но вождь уастеков потребовал пятую. После этого начал бесчинствовать: сорвал с себя одежду и предстал перед гостями в голом виде. Протрезвевшему уастеку стало стыдно, и он увел свой народ на побережье Мексиканского залива. С тех пор уастеки, родственники майя, заслужили славу пьяниц и необузданных дикарей. Но им, можно сказать, повезло. Для первых жителей Америки, гигантов, последствия пьянки оказались посерьезнее. Когда люди, предки таинственных ольмеков, приплыли с востока по морю, гиганты сумели обратить их в рабство. Но не отказались от предложенной рабами выпивки. Ольмеки, перебив спящих исполинов, стали хозяевами побережья и родоначальниками мезоамериканской цивилизации. Майя относились к алкоголю терпимее ацтеков. Диего де Ланда с возмущением писал, что индейцы были «очень распущенны в питье и пьянстве, и у них от этого случалось много дурного; так, они убивали друг друга, насиловали в кроватях бедных женщин, ожидавших встретить своих мужей, [вели себя] даже с отцами и матерями как в доме своих врагов и поджигали их дома». По его словам, индейцы разорялись, тратя на попойки выручку за много дней торговли, после чего «женщины должны были отводить своих пьяных мужей домой». Правда, эти неприглядные картины наблюдались в колониальный период, когда рушились традиционные устои. А от доколумбовых времен дошло несколько других историй. «Библия» майя-киче «Пополь-Вух» повествует: в легендарную эпоху богов и героев жил на свете великан Сипакна, который играл с горами, будто с мячом. 400 юношей, напуганные его силой, решили извести гиганта. Они попросили Сипакну вырыть яму, а когда тот закончил работу, сбросили на него бревно. Но Сипакна ожидал подвоха и успел подготовить убежище. Через три дня юноши, решив, что с их врагом покончено, устроили грандиозную попойку. Тут Сипакна вылез из укрытия и обрушил на них крышу дома. В другом месте эпоса смутно говорится о «неистовствах», которые происходили на пирах знатных киче из-за сестер и дочерей владык. «Неистовства» достигли апогея не в горной Гватемале, а на Юкатане. По местной легенде, родственник царя Чичен-Ицы похитил невесту другого вождя прямо во время свадебного пира! Его пьяный кураж привел к большой войне - и Чичен-Ица превратилась в город призрак. Но самой знаменитой жертвой пьянства был Кецалькоатль - легендарный правитель Толлана. Когда владыка одряхлел, к нему явились колдуны и предложили «лекарство от старости» - пульке. Их, чтобы опорочить мудреца, подослал его враг Тескатлипока. В другом варианте легенды он действовал лично - спустился в виде паука на паутине и преподнес Кецалькоатлю выпивку. Престарелый правитель, выпив пять чаш, вступил в связь с сестрой. Протрезвев, Кецалькоатль искупил грех добровольным изгнанием. Примечательно, что к тому времени он был достаточно стар, чтобы пить сколько угодно безнаказанно. Однако из-за алкоголя потерял самоконтроль и совершил тяжкий проступок. Как тут не согласиться со словами Монтесумы, что пьянство - причина всех бед!

Употребление «божественного напитка» строго регламентировалось. Пить дозволялось лишь больным и пожилым, а также тем, кто выполнял тяжелую работу. Допускалось спиртное и на праздниках, но не без ограничений. Молодежи пить не позволялось вовсе, тем, кому за 30, — не больше двух чаш, и лишь старикам — сколько влезет. Возраст, когда снимался запрет на спиртное, в разных источниках приводят разный. Называют и 30 лет, и 70, но чаще всего - 50. Древние мексиканцы сознавали свою склонность к алкоголизму и понимали, какую опасность для их цивилизации представляет алкогольная интоксикация. Поэтому они стремились контролировать себя, подавлять пагубную склонность, воздвигая жесткие барьеры на ее пути. Так считал французский ученый Жак Сустель, потрясенный строгостью ацтекских антиалкогольных законов. Наказания за пьянство в общественных местах разнились в зависимости от ранга провинившегося и количества «кроликов», но всегда были очень суровыми. Молодежь публично били в школе палками. Пьяным простолюдинам брили головы на рынке. При повторном проступке разрушали их дома. Неисправимых пьяниц показательно казнили перед молодыми людьми их квартала. Еще суровее закон был к тем, кто занимал общественные должности. Впрочем, заподозренных в дурной привычке старались к ним не допускать. Но, если чиновник был замечен навеселе «при исполнении», его казнили. Так же поступали со жрецами-пьяницами. Ацтеки небезосновательно считали, что подверженный этому пороку человек недостоин служить ни людям, ни богам. Монтесума относился к спиртному крайне негативно. «...Октли и пьянство, - обращался он к народу в тронной речи, - причина всех раздоров и всех распрей, всех мятежей и всех бед в городах и государствах. Это как вихрь, который уничтожает и разрушает все. Это как свирепая буря, которая несет с собой все зло. Прежде чем происходит прелюбодеяние, изнасилование, совращение девушек, кровосмешение, кража, преступление, богохульство и лжесвидетельство, ропот, клевета, мятежи и ссоры, всегда сначала бывает пьянство. Все это вызывает октли и состояние опьянения».

Сохранилось несколько вариантов легенды об обретении пульке. Согласно древнему, жестокому сказанию, боги решили, что люди их мало восхваляют и нужно их слегка «приободрить». Вездесущий Кецалькоатль вспомнил о богине Майяуэль, которую в Доме Солнца охраняла её бабушка, и предложил той сбежать на землю. Юная богиня согласилась — на небесах было так скучно, что и она, и бабушка всё время спали. Проснувшись, старуха разгневалась, не найдя внучки, и вместе с другими богинями отправилась её искать. Кецалькоатль и Майяуэль, желая спрятаться, превратились в дерево с двумя ветвями, но, когда бабушка проходила мимо, ветвь Майяуэль дрогнула. — Старуха узнала беглянку, отрубила ветвь, разломала её на куски и угостила ими помогавших ей богинь. Когда опасность миновала, Кецалькоатль принял обычный облик, собрал и закопал останки Майяуэль. Из них вскоре выросла агава. В другом мифе Майяуэль сперва была простой крестьянкой. Как-то раз, придя утром на поле, она заметила странную мышь. Зверек не убегал от неё, а кружил рядом, как будто дразнясь, и время от времени откусывал кусочки от агавы. Женщина решила собрать вытекающий сок и приготовить из него напиток. В благодарность за открытие боги сделали её одной из них. В романтизированной версии легенды изобретательницей пульке названа юная простолюдинка Шочитль, которая — увидела пьяную мышь, слизывающую сок агавы. «Если мышь лакомится соком, почему бы этого не сделать и царю?» — решила девушка и понесла во дворец угощение. Царь оценил и опьяняющий напиток, и прекрасную девушку, взяв её в жены. Считалось, что бог лекарств Патекатль придумал добавлять в напиток корень, который придал ему крепость и специфический вкус. Добавку так и прозвали — «патекатль» (миссионеры позднее обозвали его «адским корнем»). Позднее Майяуэль и Патекатль превратились в мужа и жену. Появились у них и дети — 400 кроликов, которые обозначали... степени опьянения! 400 означало быть мертвецки пьяным, 15 — лишь слегка навеселе. Кролик выбран потому, что ацтеки подметили: этот зверек прячется в агаве, к тому же чрезвычайно плодовит. Пульке был связан с культом плодородия и деторождения. Новорожденного обтирали пульке, иногда предлагали его и роженицам. А вот употребление напитка беременными строжайше запрещалось. Майя предпочитали готовить не пульке, а бальче — «вино из меда и воды и... корня одного дерева... который делал вино крепким и очень вонючим», по утверждению епископа Диего де Ланды. Для этих целей они сажали во дворах «безобразное» «винное дерево». Современные ученые считают, что для производства бальче использовались не его корни, а кора.

Ацтеки готовили слабоалкогольный напиток пульке (по-местному — октли) из перебродившего сока агавы. Чтобы ускорить процесс ферментации, в него добавляли некий корень. Полученный напиток был слабее виноградного вина – 4–8 градусов. Завершение дела отмечали ритуалами, ведь пульке был священным напитком, подарком богов.

24 августа Миронов двинул свой казачий корпус на Южный фронт, поставив задачу разгромить Деникина, восстановить казачью власть на Дону и освободить население от коммунистов. 4 сентября 2 тысячи конных казаков Миронова заняли Балашов. При этом по пути следования казаками не был убит ни один комиссар, чекист и даже простой красноармеец. Мироновцы были тут же окружены вчетверо превосходящей их конницей Семена Буденного. Миронов, понимая, что перевес на стороне Буденного, и желая сохранить жизнь казакам, приказал сложить оружие. Ему грозил расстрел, но Москва помиловала Миронова — он был ей нужен, чтобы поднять восстание казаков в белом тылу. Впрочем, довольно скоро потребность в Миронове отпала. Войска Деникина отошли в Крым, началась спешная эвакуация морем — в Европу. Однако летом 1920 года, вырвавшись из Крыма, пошел в наступление Врангель, и Миронова срочно назначили командармом 2-й Конармии. И снова он воевал не на жизнь, а на смерть, сокрушая армию Врангеля. Заодно ликвидировал отряды еще одного кавалера ордена Красного Знамени, попавшего в опалу, — Нестора Махно. За это его представили к третьему ордену. А в феврале 1921 года его судьба сделала очередной крутой поворот. В конце 1920 года на Дону, в станице Усть-Медведицкой, взбунтовался караульный батальон. Красноармейцы под командованием Кирилла Вакулина собрались свергнуть комиссаров и установить народную власть. Вскоре к ним стали присоединяться солдаты из других частей и казаки. 6 февраля в мятежную станицу прибыл Миронов и поддержал восстание. Учитывая авторитет Миронова на Дону, Москва представляла, чем все может закончиться. 12 февраля летучий отряд ЧК был уже на месте. 13-го последовал арест командарма Миронова, его беременной жены Надежды Суетенковой и еще пяти человек. Попав в Бутырскую тюрьму, Миронов вначале писал бесконечные письма Ленину и Калинину, пытаясь оправдаться. Просил о встрече с Дзержинским, но Железный Феликс проигнорировал его. Миронову так и не предъявили никаких официальных обвинений, только бесконечно допрашивали. В дело были подшиты только доносы. В последний раз жена видела командарма живым 31 марта 1921 года на прогулке в тюремном дворе. Больше Миронова никто не видел. Сгинул бесследно в застенках Бутырки. Ходили слухи, что его расстреляли 2 апреля часовые с вышки, но по чьему приказу? Без суда и следствия? Надежду — Миронову-Суетенкову помиловали. Она родила в тюрьме сына, была освобождена, сам Калинин принял ее и выслушал. Надежда искала мужа: что с ним, где он? Только «всесоюзный староста» не дал ответа. До самой смерти жена командарма писала письма и запросы, пытаясь найти след любимого. Искал командарма Миронова и его старший сын от первого брака Артем Миронов. Но не нашел. В ноябре 1960 года Филипп Миронов был реабилитирован — без приговора суда...