За калиткой | Надежда Сметанина

После смерти жены дед Иван Кузьмич окаменел. Не плакал, не говорил, просто сидел у окна. А потом, уже в больнице, сказал внучке то, что носил в себе четыре десятилетия. *** Прасковью хоронили в четверг. День выдался тёплый, почти летний, хотя на календаре стоял конец сентября. Берёзы у кладбищенской ограды ещё держали зелень, только кое-где проступала желтизна, робко, будто стесняясь. Земля была мягкая, рыхлая, пахла дождём, хотя дождя не было уже неделю. Ольга стояла рядом с дедом и держала его под руку...

Они расстались в восемнадцать — тихо, без скандала. Она уехала учиться в Ленинград, он остался. Прошло тридцать семь лет, два брака, дети, болезни. А потом Виктор нашёл её номер через общих знакомых и позвонил. *** Надежда Сергеевна стояла у окна и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Мелкий, октябрьский, упрямый. Такой может идти сутками, не усиливаясь и не стихая, просто заполняя собой весь мир. На подоконнике остывал чай в белой кружке с отбитым краешком. Кружку эту она купила лет двадцать...

Ей семьдесят. Бывшая учительница зашла в свою старую школу и села за учительский стол в пустом классе. Просидела час. То, что она сказала охраннику на выходе, он не понял. А она и не объясняла. *** Галина Васильевна остановилась у крыльца и поняла, что козырёк над входом стал другим. Раньше был деревянный, крашенный зелёной краской, с трещиной посередине, через которую в дождь капало прямо на ступени. Теперь — пластиковый, белый, гладкий. Чужой. Она постояла минуту. Может, полторы. Потом толкнула дверь и вошла...

Нина привезла из больницы вещи мужа и поставила его тапочки у входной двери. Там, где он их всегда оставлял. Дочь трижды убирала. Нина трижды возвращала на место. На четвёртый раз всё изменилось. *** Тапочки стояли у двери ровно так, как он их оставлял: левый чуть впереди правого, носками к выходу, будто хозяин вышел на минуту — за хлебом, за газетой, за воздухом. Нина опустила пакет на пол в прихожей. Пакет был лёгкий. Пижама в тонкую полоску, бритвенный станок с засохшей пеной на лезвии, книга — Стругацкие, «Пикник на обочине» — с закладкой на сто четвёртой странице...

Зинаида Павловна сидела на скамейке и смотрела, как чужая девочка прыгает через скакалку. Смотрела так долго, что забыла про время. А потом девочка подошла и протянула ей ручки скакалки. *** Скакалка была розовая, с белыми пластмассовыми ручками, исцарапанными и чуть липкими от детских ладоней. Она мелькала на солнце, как маятник, отсчитывая что-то важное. Зинаида Павловна сидела на третьей от входа скамейке — всегда на третьей, потому что с неё видно и аллею, и детскую площадку, и тот старый клён, который почему-то никак не спилят, хотя он давно накренился...