Юлия Гусь | Между Случаем и Судьбой

– Зоя, а ты салат сама купила или Глеб тебе опять денег дал? Клавдия Матвеевна сказала это так громко, что за столом сразу стало тихо. Ложка у меня замерла над хрустальной салатницей, а муж, сидевший напротив, почему-то уставился в тарелку, будто там вдруг появилась важная надпись. – Я принесла салат, потому что вы просили, – спокойно ответила я. – Кто его оплатил, к вкусу отношения не имеет. Свекровь поджала губы. На ней была бордовая кофта с золотистой брошью, волосы уложены тугими волнами, на столе перед ней стояла вазочка с конфетами, которую она всегда ставила только по праздникам...

– Мам, зачем тебе эта большая квартира? Оксана стояла у окна в моей гостиной и смотрела вниз, во двор, где дворник лениво сгребал мокрые листья к бордюру. Говорила она мягко, даже ласково, но я давно научилась слышать, когда за лаской прячется чужое решение. – Большая? – переспросила я, снимая с плиты чайник. – Две комнаты и кухня, где вдвоём уже тесно. – Для тебя одной – большая. Я поставила чайник на подставку и обернулась. Дочь не смотрела на меня. Она водила пальцем по подоконнику, будто проверяла, давно ли я вытирала пыль...

– Ты в субботу в Заречье поедешь? Борис спросил это будто между делом, стоя у плиты и помешивая кашу, но я сразу поняла: вопрос не случайный. Он никогда не интересовался моими поездками в Заречье просто так. Обычно только морщился, когда я собирала сумку с тряпками, семенами, банками краски и ехала в свой старый дом. – Собиралась, – ответила я, наливая себе чай. – А что? – Да ничего особенного. Просто Савелий хотел с тобой поговорить. Я поставила чашку на стол. – О доме? Борис слишком старательно пожал плечами...

– Ты зачем открывал мой шкаф, Толя? Муж застыл у спальни с таким лицом, будто я застала его не возле бельевой полки, а у чужого сейфа. Верхняя дверца шкафа была приоткрыта. Коробка из-под зимних сапог стояла боком, клетчатый платок, которым я всегда её накрывала, валялся на полу, а старый свитер, сложенный обычно ровным прямоугольником, торчал из коробки комом. Толя медленно повернулся ко мне и поправил воротник домашней рубашки. Этот жест я знала давно. Он так делал, когда хотел выиграть несколько секунд...