Исторично

Зал опустел, оргкомитет разошёлся, а Святослав Рихтер всё сидел за роялем. Играл Баха. Тихо, для себя — чтобы не сойти с ума. Ему запретили выступать. К концу сороковых Рихтер уже был музыкантом масштаба, которого в стране просто не существовало. В 1949-м его отстраняют от международных конкурсов. Официально — за «формалистов». Шостаковича, Прокофьева, Бартока. Музыку, которую партийная критика считала вредной. Потом началась московская блокада. Без бумаг и приказов — залы просто перестали давать...

Голубая кабина, белая решётка радиатора, гудок, который слышно за три квартала. ЗИЛ-130 был таким же элементом советского пейзажа, как пятиэтажки или ларьки с газировкой. Все его видели, но никто не считал его чем-то особенным. Сейчас принято смеяться над надёжностью советских машин, и ЗИЛ часто попадает в этот список вперемешку с «Жигулями». Это забавно, потому что на практике он был настоящим танком. V8 объёмом шесть литров и 150 лошадиных сил спроектировали с таким запасом прочности, что мотор продолжал тянуть даже при износе, на котором любой западный аналог давно бы встал...

Зоя Фёдорова сидела в камере на Лубянке. Ей было тридцать пять. Накануне ареста её лицо мелькало на афишах — «Подкидыш», «Весна», «Девушка с характером». В газетах печатали интервью. А теперь она ждала приговора за шпионаж. В 1945 году на приёме в американском посольстве Фёдорова познакомилась с дипломатом Джексоном Тейтом. Роман с иностранцем в сорок пятом году был равносилен самоубийству. Она не скрывалась. Гуляла с ним по Москве, принимала дома. В 1946 году родила дочь Викторию. В декабре её арестовали...

Лондонское метро тонет. Не в переносном смысле — в прямом. После сильного дождя вода заливает туннели метро, поезда сбавляют скорость, часть станций закрывается. Инженеры бьются с этим почти пятьдесят лет и потратили миллионы фунтов на насосы и дренаж. Проблему решили не они, а животные, которых в Британии не было четыреста лет. Лондон стоит на Темзе и её притоках. Под городом течёт целая сеть подземных рек — Флит, Уолбрук, Тайберн, Вестборн. Часть убрали в трубы ещё при Виктории, часть осталась открытой...

Стол, два стула. С одной стороны — чиновник Госкино, с другой — Андрей Тарковский. На столе папка с монтажными листами «Андрея Рублёва». Три с половиной часа экранного времени. Три года работы. Чиновник сказал: — Этот фильм — политическая провокация. Тарковский ответил: — Это не политический фильм. Это фильм о художнике. Папку закрыли. Фильм положили на полку. Тарковский попал во ВГИК, где его короткометражку «Каток и скрипка» заметил Михаил Ромм. Ромм забрал его к себе в мастерскую, потом помог пробить «Иваново детство»...