Yosef Chernyakevich

Я стою в очереди в «Хранилище Смысла». Это место, где раньше был банк, только вместо денег тут твоя жизнь. Каждое слово, которое ты сказал. Каждое обещание, которое дал. Каждый раз, когда ты прошел мимо, хотя мог остановиться. Раньше я думал, что самое дорогое в мире — это золото. Потом — бриллианты. Потом — время. Я ошибался трижды. Самое дорогое — это слово, за которым стоит дело. И дело, за которым стоит душа. Всё остальное — пепел. Я теперь это точно знаю, потому что сам выносил этот пепел. Своими руками...

Я вышел из гиперсферы в точке с координатами, которые древние называли Нисан. Навигационный компьютер равнодушно высветил: «Вход в пространство Овна. Первый сектор Зодиакального пояса. Вероятность встречи с Творцом — выше базовой». Странное дело. Двадцать лет космических скитаний, дюжина обитаемых систем за плечами, а я всё никак не мог привыкнуть к тому, что Вселенная дышит. Не просто расширяется или сжимается — дышит. Как живой организм. У неё есть пульс, и сейчас этот пульс участился. — Ты чувствуешь? — спросил я у навигатора...

Капитан Александр Громов ненавидел американские горки. В детстве, в парке аттракционов на ВДНХ, его однажды стошнило прямо на куртку отцу. С тех пор любая болтанка вызывала у него смутную тошноту и чувство стыда. Поэтому, когда репульсоры «Ковчега» взвыли, а корабль швырнуло влево так, что аварийные феррокерамические шторы с лязгом упали на иллюминаторы, Громов не испугался. Он просто разозлился. — Гравитационный нож? — спокойно спросил он, поправляя сползший на затылок нейрошлем. — Не могу идентифицировать, капитан, — отозвался навигатор Стас, вцепившись в пульт побелевшими пальцами...

2077 год. Ваш цифровой двойник, ваш «Аватар», живет в гигантской нейросети «Храм» — месте, где решаются судьбы, заключаются сделки и течет бесконечный поток данных. Чтобы получить доступ к его мощности, вы должны принести ему «Биккурим» — первый и самый ценный пакет данных каждого цикла. Но система дала сбой. «Храм» пал. Кибертеррористы из группировки «Золотой Телец» взломали ядро. Ритуал подключения утратил силу. Человечество погрузилось в цифровой хаос, потеряв связь с источником чистой энергии — с Светом...

Корабль «ЗОАР» завис в мертвой зоне, на стыке рукавов Галактики, где даже Свет, казалось, терял силу и волю, распадаясь на серую про-пыль. На мониторах застыли не звезды, а бесконечное, удушающее ничто. Внезапный сбой гипердрайва был не просто поломкой. Это был приговор. Командир Элайя смотрел на показатели, его лицо было каменной маской. Экипаж из двенадцати человек замер у своих постов, и в тишине мостика слышался лишь навязчивый, предательский шепот паники. — Мы заперты, — голос инженера Майкла был спокоен, что контрастировало с его внутренней дрожью...

— Первое - это, понять, что наше возрождение после перехода не должно иметь границ. Мы должны быть сильнее любого Эмиссара. Наше физическое тело, наш корабль, должен быть так очищен и настроен, чтобы наше сознание сказало: «Я люблю этот корабль! Я не хочу его покидать!». Мы можем этого достичь. Мы должны. Он замолкает, давая первому посланию усвоиться. — И второе. Самый мощный наш инструмент. Сила единства. В книгах навигации сказано: перед прыжком к Источнику убедись, что ты не один. Что ты — часть флотилии...

В 2247-м году вина стала товаром. Каждый вечер, проходя через сканеры нейро-хаба своего жилого модуля, Леви Аарон наблюдал, как на экране возникают цифры: «Накопленный эмоциональный долг: 4,721 квинт». Это была абстрактная мера всего сказанного сгоряча, всех мелких предательств и невыполненных обещаний. Система «Катарсис» предлагала стандартное решение: оплатить долг, и алгоритмы мягко приглушат чувство вины, отредактировав самые острые нейронные связи. Быстро, чисто, эффективно. Но это было похоже...

Капитан Леви Бен-Ицхак с отвращением смотрел на дрожащие стрелки индикаторов. Его верный «Цион», некогда грозный крейсер-разведчик, превратился в дряхлого старика, скрипящего всеми стыковочными узлами. После последней стычки с пиратами из системы Эдом гипердвигатель работал с перебоями, а система жизнеобеспечения гудела, как раздраженный шершень. - Эй, Цвиби, хватит уже хмуриться, как будто тебе в салатницу уронили последний синтетический бифштекс, — раздался у него за спиной бархатный бас. Леви обернулся...

Монолог оператора «Ковчег-1» Мне всегда ставили в пример Авраама. Мол, смотри, как он спорил, как он боролся за Содом и Гоморру! А ты? Ты просто построил ковчег и спас свою семью. Ты — удобный праведник. Праведник по приказу. Вы не понимаете. Вы не были там. До Потопа был... шум. Вселенский гул миллионов голосов, каждый на своем наречии. Каждый тащил реальность в свою сторону. Энтропия. Хаос. Я чувствовал, как ткань мироздания трещит по швам от этой вавилонской болезни. И тогда я услышал Голос. Не словами...

Корабль был стар, как сама Галактика. Его титановый корпус хранил шрамы от метеоритных дождей и память о забытых мирах. Но настоящей тюрьмой были не эти обшитые алюминием стены, а мои собственные пять чувств. Они были ненадежными, врущими сенсорами, которые мой разум отчаянно пытался выдать за Истину. Мои глаза видели лишь крошечный срез спектра. Они восхищались сиянием туманности Омега, не ведая о титанических силах, что рвут ее на части. Мы мнили себя покорителями бездны, а на деле были слепыми котятами в лабиринте, чьих стен не могли ощутить...

Дверь в иные миры выглядела как заурядная дверь в кабинет начальника транспортного отдела. Дмитрий знал, что за ней — не кожаное кресло и скучные графики, а свист чужих ветров в разреженной атмосфере Эдема-4. Но пройти через нее было сложнее, чем просто повернуть ручку. Его ждал инструктаж. Не уставной молодой человек в форме, а седой мужчина с глазами, в которых застыла усталость от созерцания основ мироздания. Его звали Марк, и он был из тех, кого в Организации называли «Каббалистами». — Ты прочел мануал? — спросил Марк, не глядя на Дмитрия...

Шахту «Зоар-7» официально считали заброшенной. Но для таких, как я, стерёгших покой Галактики от призраков прошлого, она была чем-то вроде застаревшей раны на теле реальности. Мои датчики, настроенные на сканирование реликтовых информационных полей, зашкаливали. Здесь, среди ржавых ферменных конструкций и консервных банок древних орбиталов, витал дух чего-то фундаментального. Первопричины. Меня зовут Архан. Я — «следопыт», охотник за утраченными смыслами. Мой текущий контракт — найти источник аномалии «Берешит», искажающей причинно-следственные связи в секторе Кешет...