Из жизни Ангелины

Алевтина Ковалева не верила в судьбу. В её мире царствовали Excel-таблицы, графики рисков и чёткие планы на пять лет вперёд. Тридцать два года, должность ведущего аналитика кредитного департамента, двести пятьдесят тысяч на карточке и собственная однушка в новостройке — всё заработано потом и кровью. Без папиных связей, без богатого дядюшки из мэрии. Корпоратив в "Метрополе" обещал быть скучным. Алевтина уже мысленно репетировала отговорки, чтобы свалить пораньше, когда подруга Даша вцепилась ей в локоть...

Калькулятор в руках Марины казался орудием пытки. Она смотрела на цифры так, будто те могли измениться, если достаточно долго на них злиться. Не менялись, заразы. — Саш, иди сюда, — позвала она мужа голосом женщины, которая вот-вот сообщит о конце света. Саша вынырнул из кухни с недоеденным бутербродом. Двадцать восемь лет, а всё ещё ест как студент — на ходу и над раковиной. — Что там? — Садись. — Марина похлопала по дивану. — Я тут подбила наш бюджет. Хочешь посмеяться? Дорогие мои, сделаю небольшую...

Лиза проснулась от звука, который не спутаешь ни с чем — кто-то хозяйничал на кухне. Часы показывали семь утра субботы. Артём сопел рядом, уткнувшись в подушку. Значит, не он. Она уже знала, кто это. Знала ещё до того, как услышала характерное звяканье сковородки и запах жареного лука. Зоя Ивановна. Будущая свекровь. Женщина-торнадо в халате и тапочках. — Артёмушка! Лизонька! Завтракать! — раздался голос из кухни. Лиза натянула одеяло на голову. Не помогло. Через минуту дверь в спальню приоткрылась...

Я всегда верила, что утро — это святое. Пока не услышала злосчастный дверной звонок, который вырвал меня из сна ровно в семь ноль-ноль. Звенел он так, будто кто-то решил проверить мою нервную систему на прочность. Я, конечно, надеялась, что это курьер с моими витаминами. Но судьба, как обычно, решила похохотать. На пороге стояла Людмила Сергеевна — моя свекровь, женщина, которая могла бы поставить на поток производство упрёков, если бы это приносило деньги. В руках у неё были фирменные пирожки — оружие массового поражения моего желудка и самообладания...

Когда Артём увидел её лицо сквозь грязное больничное окно, сердце ушло в пятки. Старуха лежала на каталке, укутанная чужими одеялами, и её запавшие глаза смотрели в пустоту. Он узнал бы этот взгляд из тысячи — холодный, оценивающий, полный презрения. Тот самый взгляд, что тридцать лет назад выжигал на его детской коже клеймо «неудачника». — Алла Григорьевна? — прошептал он, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. Эта история разорвала 2 млн сердец! 💔 Хотите СЛУШАТЬ такие рассказы с профессиональной...

Лена не ожидала, что старый дом встретит её такой тишиной — густой, как пыльный воздух на чердаке. Казалось, стены сами прислушиваются к каждому её шагу. Она закрыла дверь, глубоко вдохнула и впервые за долгое время почувствовала дрожь в руках. Дом деда Фёдора стоял на окраине посёлка почти век. За это время успели исчезнуть соседские огороды, поменяться улицы, вырасти новые кварталы — только дом стоял, будто держал в себе что-то большее, чем просто старые доски и воспоминания. Лена приехала сюда впервые после похорон...

31 декабря. За окном метёт снег, а в маленькой однушке на окраине города пахнет мандаринами и хвоей. Алиса стоит у плиты и нервно помешивает что-то в кастрюле, поглядывая на телефон. На экране — заметки с рецептами, которые мама присылала ей всю неделю. — Лис, ты точно уверена? — Данила обнимает жену сзади и целует в макушку. — Может, всё-таки к родителям? Они обидятся. — Мы придём к ним завтра. Первого января. А сегодня... — Алиса поворачивается к нему, в глазах блестят искорки. — Сегодня наш первый Новый год...

Когда Дмитрий увидел её на крыльце особняка, сердце пропустило удар. Потом ещё один. Мир качнулся, и он схватился за дверцу машины, чувствуя, как подкашиваются ноги. Это невозможно. Этого не может быть. Елена умерла два месяца назад. Он сам стоял у её могилы под холодным октябрьским дождём, слушая, как комья земли глухо падают на крышку гроба. Он сам держал на руках рыдающую Дашу, объясняя четырёхлетней дочке, почему мама больше никогда не вернётся. А сейчас она стояла в дверях огромного коттеджа, живая, в элегантном сером костюме, с той же родинкой над левой бровью, с тем же изгибом шеи...

Максим проснулся от того, что телефон истошно орал на тумбочке. Семь тридцать. Чёрт. Он должен был выскочить из дома ещё полчаса назад. — Ну конечно, — пробурчал он, натягивая вчерашние джинсы. — Будильник решил взять отгул именно сегодня. Сегодня был не просто понедельник. Сегодня шеф раздавал премии, и опоздание означало одно: можешь попрощаться с деньгами. А деньги Максиму были нужны позарез. Алименты, съёмная квартира, да и вообще — жизнь после развода оказалась дороже, чем он думал. ПП в МАХ https://max...

Если честно, я всегда думала, что первая собственная квартира — это как новый школьный дневник: белые страницы, запах надежд и слегка пугающее чувство ответственности. Но когда мы с Артёмом сидели на голом ламинате посреди пустой гостиной, я впервые почувствовала не страх — а что-то вроде тихого, упругого счастья. Знаете, такого, которое поднимается из глубины, щекочет рёбра и делает мир мягче, будто кто-то накрыл тебя пледом с запахом свежего печенья. Я сидела на полу и рисовала в голове планировку...

Вера стояла у окна на девятом этаже и смотрела на огни ночного города. Ещё пара недель — и она будет засыпать с этим видом каждый вечер. Сорок лет, съёмная коммуналка на окраине, работа-дом-работа... Пора что-то менять. Квартиру в центре она получила от тёти Лиды три года назад, сдавала студентам. Последние жильцы съехали месяц назад, оставив после себя разбитую раковину и дыру в стене. Вера решила: хватит. Сделает здесь ремонт и переедет. Может, и личная жизнь наладится. В центре жизнь кипит, люди другие...

Аня всегда думала, что запах асфальта после дождя — это что-то из фантастических фильмов. В деревне пахло совсем иначе: сеном, речной водой и мамиными пирогами. Но мамины пироги остались там, в прошлом, вместе с домом, который сгорел дотла в ту проклятую ночь. — Привыкнешь, — бросила тётя Зоя, затаскивая чемодан в квартиру на третьем этаже. — Город — он как волк: сначала кажется страшным, потом понимаешь, что и у него есть своя логика. ПП в МАХ https://max.ru/yogadlyamozga Аня кивнула, хотя не понимала этих городских метафор...