Из жизни Ангелины

Осень в тот год пришла рано. Дожди стояли тягучие, холодные, и даже город, казалось, притих. Ирина возвращалась на дачу после долгих лет — туда, где прошло её юность, лето, где всё началось и всё закончилось. Автобус оставил её на старой остановке, знакомой до боли. Ржавый указатель, покосившийся столб, мокрая дорога, ведущая в сторону леса. Ветер нёс запах сырой земли и гари — где-то жгли листву. Дача стояла на краю посёлка, серела среди яблонь. Крыша осела, ставни держались на гвоздях, но дом всё ещё дышал — будто ждал её...

Кухня пахла кремом, ванилью и чуть подгоревшим бисквитом. Надежда Павловна сняла фартук, поправила седую прядь у виска и тяжело опустилась на табурет. За окном, в мутном январском воздухе, скрипели автобусы, а на подоконнике остывал чайник с узором «вишенки». — Мам, ну не начинай снова, — вздохнула Вера, нарезая корж. — Я всё решила. — Решила она… — проворчал мать, доставая старый альбом. — Вот смотри, сколько было парней хороших. А этот твой Антон… Слесарь, да ещё и с родителями на шее. Как жить будете? Вера молчала...

Марина росла в обычной семье: мама бухгалтер, отец водитель автобуса, старшая сестра — Светлана, на пять лет старше. Разница вроде небольшая, но девочки не дружили. Когда родители были дома, Светка вела себя тихо, но стоило им уйти — начинались придирки, подколки, слёзы. После школы Светка часто запирала Марину дома — телевизор только один, а ей нужно было «потусоваться» с подругами во дворе или сходить на танцы в Дом культуры. Однажды Марина пожаловалась маме. Ночью Света накинула на себя простыню и пугала её, изображая привидение...

Телефон завибрировал на столе, высвечивая имя «Влад». Ирина посмотрела на экран и почувствовала, как холод растекается по венам. Третий звонок за десять минут. Она знала, что будет дальше — знала наизусть каждое слово, каждую интонацию, каждый удар по самолюбию. — Ты вообще мать, или как? — голос бывшего мужа ударил в ухо раньше, чем она успела что-то сказать. — Сашка опять не в садике! Ты совсем охренела там со своими подружками? Или с любовником очередным шляешься? Ирина молча прижала трубку к уху...

Я всегда считала себя женщиной надёжной. Знаете, как стиральная машина «Вятка»: шумит, но работает. В инструкции к жизни было написано — жена должна быть терпеливой, хозяйственной, не болтать зря и не лезть к мужу, если он хмурится. Я выполняла всё по пунктам. Наш маленький городок жил в 1996-м как в затянувшейся похмельной паузе после девяносто первого. Всё вокруг казалось помятым, как старый ватник: дома облупленные, люди — вечные должники, у каждого в кладовке хоть одна пустая трёхлитровая банка «на обмен»...