Трещинки Желтого Дома

Есть люди, похожие на воспалённый нерв. Им кажется, что вокруг них плетутся какие-то интриги, что все хотят что-то из них извлечь, добыть редкостную душевную породу. И даже когда от них никто ничего не желает, они всё равно "чувствуют" посторонние бдения рядом со своими персонами. И начинают реагировать на мнимые волны мнимого интереса - они чувствуют фантомные боли, как реальные. Жалко таких людей. Потому что попытаться в чём-то переубедить "воспалённый нерв" невозможно. Ему нужно дать хорошее обезболивающее и затем деликатно предложить лечение. Но кто будет это делать? Если любые вздохи в сотнях километрах от воспалённого нерва приносят ему раздражение. Остаётся одно - оставить в покое и не тревожить, ибо попытки дать совет тут же обернутся бунтом возмущённого до глубины существа. О, эти люди всегда привлекательны для писателей. Персонажи ФМД - объёмные, выпуклые, чересчур живые в своих воспалениях (воспарениях). И вместе с этим невообразимо тяжелы в общении. Мне интересно наблюдать за ними со стороны - бывает, - но общаться люблю с людьми умиротворенными, самодостаточными, мудрыми. У них, наверное, тоже когда-то был воспаленный нерв - иначе и быть не может. Но они исцелились этой болью, превратили уныние в радость, а крики в мироздание в тихую спокойную песню. Потому и люблю я спокойных и мирных, что они врачи души моей и лечат не зрелищем, а глубиной.

"Каждый, кто не желает размягчить своего сердца, закончит размягчением мозга". Фраза из философской публицистики Честертона. Гилберт - мастер слова. "Ортодоксия" кишит меткими и острыми фразами, парадоксами, метафорами. Понятно, что автор сознательно играет на крайностях. И тем не менее, некоторые выражения хочется повторять. Например, «Если голова твоя соблазняет тебя, отрежь её, ибо лучше войти в царствие небесное не только ребёнком, но даже инвалидом, чем со всем своим разумом быть ввергнутым в геенну — или в Хэнуолл». Последнее - название сумасшедшего дома. Хотя Честертон не раз подчеркивает, что сумасшествие и логика - это почти близнецы, то есть, сумасшедший в своем бреде живёт по закону строгой логики и не может выскочить из этого чёртова круга, как и человек сугубо рациональный и логический, - он сам своими парадоксами привязывает ум и становится сверх логичным. По поводу сердца и мозгов...Когда я вчера прослушал часть "Ортодоксии", мне вспомнился Иван Карамазов, который буквально прошёл в романе ФМД, как по лезвию бритвы, по фразе Честертона. Кто не желает размягчить сердце, тот закончит размягчением мозга. Следовало бы добавить для полноценности смысла, что прежде размягчения сердца необходима сильнейшая работа мозга. Иначе размягчение сердечное превратится в плаксивую рефлексию и сентиментальность. Без мозга сердце становится очень уязвимым органом. Иван Карамазов выдвинул мощнейшую идею, над которой веками бьются богословы: он решил вернуть Богу свой билет на бессмертие в знак протеста против несправедливости. Разве слезы одного замученного ребенка могут стоить всеобщей человеческой гармонии? Страдания без видимых оснований, особенно детские страдания могут взорвать мозг, если не допустить за основу идею без доказательств. Так же, как допускается вера только очищенным сердцем. Чистые сердцем Бога узрят. Иван Карамазов пошатнул основы младенческой веры у брата своего Алёши, но сам не выдержал бунта и окончил бредом "горячки" - тем, о чём писал Честертон. Возможно, потому в Иване воплотилась мысль Честертона, что персонажи ФМД сами состоят из крайностей и парадоксов. ФМД понятнее людям с православным мировоззрением, Честертон понятен всем. Загляните в его "Ортодоксию". Получите удовольствие не только мозговое, но и сердечное. А ещё эстетическое: приятно прочувствовать, как он играет словами и смыслами даже в переводе.