Жёлтый чемодан

1 часть здесь Мертвые Скалы оправдывали свое название. Это был лабиринт из остроконечных пиков, затянутых вечным желтоватым туманом, который пах сернистым газом и застоявшимся железом. Здесь не пели птицы, а ветер, проходя сквозь естественные отверстия в пористой породе, издавал звуки, похожие на стоны раненых гигантов. «Дикая Канарейка» вползла в одну из глубоких расщелин, едва не задевая бортами скалы. Ее левый винт натужно кашлял, выплевывая хлопья черной сажи. — Еще немного, старая девочка, — шептал Макс, чувствуя ладонями вибрацию штурвала...

Гул котлов «Дикой Канарейки» был не просто звуком, это был пульс. Ритмичный, тяжелый скрежет поршней, свист перегретого пара в медных артериях и вибрация, пронизывавшая палубу из мореного дуба, — всё это сливалось в единую симфонию, которую капитан Макс Корсак знал наизусть. — Давление в третьем котле падает! — рявкнул в переговорную трубу Бруно, механик, чье лицо, казалось, состояло исключительно из мазута и шрамов. — Если мы не сбросим скорость, клапаны вылетят к чертям собачьим! Макс, сжимая штурвал, вглядывался в бесконечную бездну Великого Разлома...

Повестка пришла в обычном сером конверте без обратного адреса. Юрист Артём Павлович сначала решил, что это очередная налоговая история, но внутри оказался тонкий лист с идеально ровным шрифтом и подписью, которую он не смог прочитать. «Вам поручается защита вида Homo sapiens по делу о незаконной эволюции без лицензии. Явка обязательна». Артём Павлович перечитал три раза. Потом перевернул лист. Потом посмотрел в окно, как будто там могли подсказать. — Ну конечно, — сказал он вслух. — Ещё один понедельник...

1 часть здесь 2 часть здесь Следующие три месяца Кейко провела в лесу больше времени, чем в своей каюте. Она изучала их. Наблюдала. Записывала. Проводила тесты — медицинские, когнитивные, социальные. Адам был самым развитым. Говорил сложными предложениями, понимал абстрактные концепции, задавал вопросы о мире за пределами леса. Остальные были проще. Некоторые едва говорили. Общались жестами, звуками, прикосновениями. Но все они были мирными. Кейко ни разу не видела агрессии. Даже когда возникали конфликты — а они возникали, как у любых существ, живущих вместе — они решались без насилия...

1 часть здесь Кейко ждала. Стояла на поляне в окружении существ, которые называли её Богом. Они не приближались, не угрожали. Просто стояли, смотрели на неё большими глазами, полными благоговения. Она пыталась осмыслить увиденное. Человеческие эмбрионы, украденные из криобанка. Выращенные здесь, в тайном лесу внутри корабля. Развившиеся во что-то... другое. Звук шагов. Тяжёлых, уверенных. Из-за деревьев вышел человек. Старик. Лет семидесяти. Высокий, худой, с длинной седой бородой. Одет в простую робу, босиком...

Кейко проснулась от сигнала тревоги в три часа ночи по корабельному времени. Красный индикатор мигал на потолке каюты, выхватывая из темноты знакомые контуры — стол, кресло, фотографию Земли на стене. Она быстро оделась, выбежала в коридор. Пустой. Тихий. Только гул двигателей, который уже двести лет сопровождал «Надежду» в межзвёздной пустоте. Терминал в коридоре показывал источник тревоги: криобанк, сектор Д-7. Её сектор. Кейко побежала. Босиком, в одной майке и штанах для сна. Коридоры «Надежды» были длинными, белыми, одинаковыми...

— Они дерутся, — выдохнула Идрида. Её зрачки расширились. — Лукас, они дерутся Лукас ожидал увидеть демонов с рогами или бесплотных теней, но то, что поползло из угла склепа, было гораздо хуже. Это была чистота. Из щелей между плитами заструился свет — не мягкий лунный, а едкий, стерильный, как отбеленная холстина. Он не освещал пространство, он его стирал. Там, где этот свет касался пыли, она исчезала. Там, где он падал на разбросанные кости, они переставали дрожать и замирали, превращаясь в обычный безжизненный мел...

Последняя сделка Первым делом я увидел дым. Серый, жирный, с примесью чего-то сладковатого — запах сгоревших вероятностей. Он вился над переулком за бывшей типографией, там, где раньше прятались от дождя бездомные, а теперь собирались те, кто слишком много продал и слишком мало купил. Я знал: дым такого оттенка означает, что кто-то только что лишился завтрашнего утра. Не жизни — именно утра. Того самого, когда можно было бы проснуться, потянуться к кружке кофе и обнаружить, что дождь за окном закончился...

В подвал вела лестница. Обычная такая, бетонная, с вытертыми ступеньками и ржавыми перилами. Сверху, из аптеки «Здоровье», доносился приторный запах валерьянки и голос провизорши Марьиванны: «Кому говорила — аспирин без рецепта не отпускаю!» Снизу пахло иначе. Полынью, мятой, старой бумагой и ещё чем-то, чему названия нет, но любой, кто хоть раз заходил в гости к нелюдям, узнает этот запах за версту. Таблички на двери не было. Вообще никакой. Если ты не знал, куда идти, ты проходил мимо. Если знал...

Сергей Васильевич проснулся в 5:27, за три минуты до будильника. Это было его суперспособность — просыпаться раньше времени всю жизнь, ещё со времён, когда "время" называлось "пора в школу, вставай, опоздаешь". Теперь ему сорок три, он графический дизайнер в средней фирме, которая делает упаковку для йогуртов и другой продукции, и просыпаться в 5:27 отвыкнуть невозможно, как и отвыкнуть дышать. Он лежал в темноте и слушал жену. Наташа дышала ровно, прижимая подбородок к подушке так, как прижимала...