Яблоки на снегу

Мать стояла на пороге веранды и не переступала его. Всё то же движение, что и в первый вечер: рука на косяке, будто косяк держит, тело чуть отклонено назад, к выходу. Баба Дуся быстро смахнула со щеки, поднялась. Глава 1/3 Глава 2/3 — Люся. Ты чего среди недели? Случилось что? — Ничего не случилось. — Мать всё стояла в дверях. — Отгул взяла. Соскучилась. Дай, думаю, съезжу, проведаю. Это была неправда, и все трое это знали. Мать не соскучилась бы так, чтобы сорваться среди недели на дачу, куда не ездила двадцать лет...

Майя сидела на пыльном полу чердака, и полосатый свет лежал у неё на коленях, на конвертах, на выцветшей ленте. Внизу баба Дуся окликнула, спросила, нашла ли она кота. Майя вздрогнула, будто её застали за чем-то стыдным. Глава 1/3 — Нашла! — крикнула она в лаз. — Он мышь поймал, доедает! — Пусть доедает. Слезай, не пыли там. Майя не слезла. Она взяла верхний конверт, тот, что лежал первым, вытащила листок и стала читать, и с первых же строк у неё захолонуло внутри, потому что человек по имени Костя писал её матери такое, чего дочери про мать знать не полагается...

Электричка на город уходила в семь двадцать, и мать смотрела на часы уже третий раз, хотя времени было ещё много. Она стояла у калитки, не заходя во двор дальше, чем нужно, чтобы поставить сумку, и держала руку на щеколде, будто щеколда могла в любую минуту потребоваться. — Слушайся бабушку, — сказала она Майе. — Помогай. Не сиди днями с транзистором. Майя молчала и смотрела, как за спиной матери, в глубине участка, качается на верёвке простыня. Ей было семнадцать, и вся её жизнь осталась в городе:...

Света, здравствуй. Ты меня не знаешь, и правильно. Если бы тебе сейчас показали, как я выгляжу, ты бы не поверила. Не потому что я сильно изменилась, а потому что тебе сейчас кажется: никакого «потом» просто не будет. Вот эта кухня, девять квадратных метров, линолеум пузырём у батареи, кран с ржавой нитью в горячей воде. И больше ничего. Мир до стен и кончается. Но я всё-таки напишу. Ты стоишь у плиты и греешь Машке кашу. На «Юности» тихо бормочет радио, а с кассеты, которую Димка забыл вынуть из магнитофона, в комнате между песнями идёт шипение паузы...