Яблоки на снегу

Слова в тот вечер никто не сказал. В этом и была вся беда, что слова никто не сказал, а беде куда легче, когда её называют вслух. Глава 1/3 Надя собрала катушки обратно в шкатулку, медленно, по одной, ползая по полу на коленях, и не смотрела ни на кого. Тома слишком громко принялась греть воду, гремела банкой, роняла полотенце, заговаривала пустоту. А Оля легла лицом к стене, не раздеваясь, и пролежала так до глубокой ночи, слушая, как тикает будильник и как за стенкой наконец умолк кассетник, и как ворочается на своей койке Надя, и как притворяется спящей, Тома...

На тумбочке у окна стоял чужой чайник, эмалированный, с синей каёмкой и облупленным боком, и Оля смотрела на него так, будто он мог укусить. Чемодан она держала в обеих руках, перед собой, как держат не свою вещь в чужом доме. За дверью кто-то крутил музыку. Сквозь стену доносился ровный электронный гул, бодрый и незнакомый. От него комната делалась совсем чужой и негостеприимной. Комната была на троих. Две койки уже обжитые, с продавленными серединами и наброшенными платками вместо покрывал, а третья стояла голая, с полосатым матрасом, скрученным в рулон у изголовья...

Здравствуй, девочка. Ты стоишь в школьном коридоре, и белое платье чуть велико в плечах. Мама кроила его из своего крепдешинового и не успела подогнать последний шов. Ты одёргиваешь бретельку и оглядываешься: не видит ли кто. Никто не видит. Все заняты своим: Надя Петрова красит ресницы в кабинете химии, Света Комарова ругается с завучем из-за серёжек, а Лёша Тарасов стоит у окна в конце коридора, в отцовском пиджаке с подвёрнутыми рукавами, и делает вид, что читает стенгазету. Он не читает. Он ждёт тебя, но ты этого пока не знаешь...

Зелёная лампа на столе гудела еле слышно. В этом гудении была своя правда: пока горит, можно не торопиться. Можно сидеть в тёплом кругу света и выводить формулы, не думая о том, что за окном стемнело и что в общежитие лучше вернуться до одиннадцати. Катя перевернула страницу конспекта и подпёрла щёку ладонью. В читальном зале Политехнического было пусто: сентябрь только начался, до сессии далеко, и большинство третьекурсников ещё не вспомнили дорогу к библиотечному корпусу. Тяжёлые стеллажи с техническими журналами стояли вдоль стен...