Яблоки на снегу

Майя сидела на пыльном полу чердака, и полосатый свет лежал у неё на коленях, на конвертах, на выцветшей ленте. Внизу баба Дуся окликнула, спросила, нашла ли она кота. Майя вздрогнула, будто её застали за чем-то стыдным. Глава 1/3 — Нашла! — крикнула она в лаз. — Он мышь поймал, доедает! — Пусть доедает. Слезай, не пыли там. Майя не слезла. Она взяла верхний конверт, тот, что лежал первым, вытащила листок и стала читать, и с первых же строк у неё захолонуло внутри, потому что человек по имени Костя писал её матери такое, чего дочери про мать знать не полагается...

Электричка на город уходила в семь двадцать, и мать смотрела на часы уже третий раз, хотя времени было ещё много. Она стояла у калитки, не заходя во двор дальше, чем нужно, чтобы поставить сумку, и держала руку на щеколде, будто щеколда могла в любую минуту потребоваться. — Слушайся бабушку, — сказала она Майе. — Помогай. Не сиди днями с транзистором. Майя молчала и смотрела, как за спиной матери, в глубине участка, качается на верёвке простыня. Ей было семнадцать, и вся её жизнь осталась в городе:...

Света, здравствуй. Ты меня не знаешь, и правильно. Если бы тебе сейчас показали, как я выгляжу, ты бы не поверила. Не потому что я сильно изменилась, а потому что тебе сейчас кажется: никакого «потом» просто не будет. Вот эта кухня, девять квадратных метров, линолеум пузырём у батареи, кран с ржавой нитью в горячей воде. И больше ничего. Мир до стен и кончается. Но я всё-таки напишу. Ты стоишь у плиты и греешь Машке кашу. На «Юности» тихо бормочет радио, а с кассеты, которую Димка забыл вынуть из магнитофона, в комнате между песнями идёт шипение паузы...

Автобус дёрнулся и встал. За пыльным стеклом проступили бетонный забор с колючкой поверху и проходная, выкрашенная в казённый голубой. Люда прижала к себе сумку с вещами и сошла на щербатый асфальт. Воздух пах горячим металлом и чем-то кислым, химическим, незнакомым. Этого запаха она потом не забудет тридцать лет. На проходной выдали временные пропуска. Практиканток набралось семеро, все из политехнического, но из разных групп, и друг друга почти не знали. Кадровичка, полная женщина в синем костюме, повела их через двор к общежитию...

Ключ не проворачивался. Оля держала его двумя пальцами, как что-то ненадёжное, и пробовала снова. Влево, чуть нажать, подёргать ручку. Замок щёлкнул на третий раз, дверь подалась внутрь. Четырнадцать метров по ордеру, а на глаз казалось ещё меньше. Панцирная кровать стояла у окна, рядом тумбочка, над ней полка, оклеенная чьими-то обоями в мелкий цветок. Вишнёвые, наклеены криво, и в углу отходил язычок. Женя внёс чемодан и сумку, поставил у порога, выпрямился. Макушкой почти доставал до плафона. — Ну вот...