КРАСКИ ЖИЗНИ

— Дом на мне, огород мой, ты гость, — заявила Римма от калитки. Альбина дотащила лейку до крыльца и поставила на нижнюю ступеньку. Лейка была полна наполовину, а к ночи обещали заморозки, и воду следовало слить, чтобы жестяной бок не лопнул. Альбина отвинтила ситечко и выплеснула остатки в жёлтую жижу у ступеньки. Римма смотрела, как вода уходит в грязь. — Ты слышала, что я сказала? — Слышала. — И что? — Лейку убираю. Лопнет от мороза. За спиной у Риммы стоял Денис, её сын: тридцать восемь лет, куртка нараспашку, в руке дальномер...

— Студию оформим на сестру, так проще, — сказал Валерий. Оксана не ответила. Она сняла с полки под зеркалом рулон чертёжной бумаги, придавила край ногой и размотала его по паркету. Лист пошёл через весь зал, от окна к двери, и лёг белой дорожкой между станками. — Ты что делаешь? — Считаю. Валерий хмыкнул. Он стоял у колонки и выключал музыку, которая два часа гоняла взрослую группу по кругу под вальс, и в зале ещё пахло чужими духами и мокрой обувью. За окном падал первый снег. Была пятница, девять вечера...

— Дисконт оформим на тебя, а покупать буду я, — сказал Руслан. Мария вышла из-за кассы и подвинула к ленте тележку, которая стояла поперёк прохода: очередь к третьей кассе упёрлась в её угол. Переднее колесо, как всегда, зацепилось за стык плитки. В тележке лежали телевизор в коробке, саундбар и микроволновка. Всё это Руслан набрал в зале за двадцать минут, пока она пробивала чужие лампы и утюги. Она видела, как он ходил между стеллажами с телефоном у уха и показывал кому-то коробки. Третья касса была её с первого дня в этом магазине, и она знала на ней каждую царапину...

— Ремонт принимай как есть, я старался, — сказал Игорь, и Серафима молча положила на пол строительный уровень. Жёлтый, метровый, с царапиной на торце, а под царапиной цифры, выбитые гвоздём: 0417. Школьный инвентарный номер. И уровень этот списали два года назад, и Серафима выкупила его у директора за сто пятьдесят рублей, потому что вещь хорошая, а в хозяйстве пригодится всё. Пузырёк в стеклянной трубке дрогнул и уехал к окну. За крайнюю риску. Игорь стоял в дверях, и пальцы у него были белые от шпаклёвки, как в муке...