Я ЧИТАЮ

Нотариус кашлянул в кулак и поправил очки, хотя они сидели совершенно ровно. Это был нервный жест, Вера заметила его сразу, потому что всю жизнь умела замечать такие вещи - маленькие, почти невидимые сигналы, которые люди посылают, не желая этого. За окном собиралась гроза: небо над городом потемнело так быстро, что казалось, кто-то задёрнул тяжёлые шторы в самый неподходящий момент. - Итак, - начал Геннадий Фёдорович, раскладывая перед собой бумаги с такой тщательностью, точно от их правильного...

Тот день начался как все остальные. Я собирала сумку в прихожей, ключи уже были в руке, и вдруг вспомнила про зонт. На улице с утра затягивало облаками, синоптики обещали дождь, а я всегда верила синоптикам, даже когда они ошибались. Зонт лежал в машине Игоря, в бардачке, я точно знала. Он часто брал мой зонт и забывал вернуть, это была старая история между нами, почти ритуал: я сердилась, он смеялся, говорил «прости, забыл», и я таяла, потому что у него была такая улыбка, от которой все претензии рассыпались в пыль...

Оценщик пришёл в половине одиннадцатого. Людмила Васильевна услышала, как хлопнула входная дверь, как в прихожей зазвучали незнакомые голоса, как Сергей сказал кому-то: «Проходите, не разувайтесь», и это «не разувайтесь» больно укололо её, словно иголка, которую нечаянно оставляют в кармане пальто. В её доме все разувались. Всегда. Ещё Николай Андреевич, когда был живой, первым делом снимал ботинки у порога, даже если очень торопился, даже если шёл только за ключами, которые забыл на тумбочке в прихожей...

Маша вбежала в прихожую раньше, чем Наталья успела выйти ей навстречу. Маленькие сапожки затопали по паркету, шапка съехала набок, шарф волочился следом. - Мама, мама, я голодная, там пахло пирожками у тёти в подъезде, а мы не зашли, папа сказал некогда, а я хотела! - Иди сюда, мой хороший. - Наталья опустилась на колено, стала расстёгивать пуговицы на пальто. - Зато у нас дома картошка с грибами. Ты любишь картошку с грибами. - Люблю. - Маша уткнулась носом в мамины волосы. - Ты сегодня хорошо пахнешь...

Телефон завибрировал в половине восьмого утра, когда я стояла над раковиной и терла картошку для оладьев. Номер был незнакомый, московский. Я вытерла руки о полотенце и взяла трубку, уже чувствуя что-то нехорошее кончиками пальцев, хотя и не понимая почему. - Алло. Это Марина? - голос был сухой, деловой, без всякого приветствия. Будто звонили не родной сестре, а в домоуправление по поводу протекшей трубы. Я не сразу ответила. Просто стояла с мокрыми руками и слушала эту интонацию, такую знакомую и такую чужую одновременно...