Я ЧИТАЮ

— Дим, а зачем ты привёз коробки? Ты же не переезжаешь, — Елена стояла в прихожей, скрестив руки, и смотрела на три картонные коробки, аккуратно составленные у стены. — Это временное хранение, — Дмитрий снял туфли, поставил их ровно, носками к двери. — Мама разбирает антресоли, у неё там книги, посуда бабушкина. Пусть постоят у тебя пару недель, пока не решим, что с ними делать. — У меня в кладовке и так тесно. — Лен, ну какая разница. Коробки маленькие. Ты даже не заметишь. Елена посмотрела на коробки ещё раз...

— Люда с Артёмом поживут у нас, я уже сказал ей, что вы не против. Ольга стояла у плиты и не сразу поняла, что услышала. — Что значит поживут? — Ну как. Недели две, может, три. У них ремонт затянулся. Она выключила конфорку. Повернулась медленно, будто боялась резким движением что-то расплескать внутри себя. — Витя, о каком ремонте ты говоришь? Ты вообще меня спросил? — А чего спрашивать. Родная сестра, племянник взрослый парень, не чужие люди. — У нас двухкомнатная квартира. У нас с тобой одна спальня и один диван в зале...

Катя сидела за кухонным столом, когда телефон коротко звякнул. Уведомление из банка «Столичный» высветилось на экране: снятие наличных, восемнадцать тысяч рублей, карта Лидии Петровны. Она отложила вилку и посмотрела на Павла, который в этот момент листал новости на своём планшете. — Опять восемнадцать, — сказала Катя. — Третий раз за месяц. Павел не поднял глаз. — Мама себе лекарства покупает, — ответил он. — Ты же знаешь, у неё давление. — На восемнадцать тысяч лекарств не бывает, Паша. — Ну мало ли что ещё...

— Настя, дверь не закрывай, я быстро. Марина застыла в прихожей с сумкой в руках, не успев снять пальто. Валентина Егоровна стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на невестку так, будто та явилась с проверкой из налоговой. — Опять премию получила и молчишь, — сказала свекровь, не здороваясь. — Мне Люба из соседнего подъезда сказала, у вас на работе квартальные выдали. А ты домой пришла и ни слова. — Валентина Егоровна, я только с порога, дайте хоть раздеться. — Ты Игорю сказала? — Скажу...

— Вы узнаёте этот голос? Телефон зазвонил в третьем часу ночи, и звук показался ей чужим, будто вернулся из другого времени. Старый аппарат стоял на подоконнике возле окна, туда его поставили ещё до неё, и трогать его она не решалась годами, только вытирала пыль вместе со всей квартирой. Она сняла трубку не сразу. Пальцы дрожали, и холод металла отозвался в ладони резкой, почти болезненной ясностью. — Кто это? — Вы узнаёте этот голос? — повторил мужчина на другом конце. Голос был ровный, почти без интонаций, и от этой ровности становилось не по себе...