ХРИСТОНОСЕЦ

Почти полтора века вопрос Ивана Карамазова о слезе замученного ребёнка остаётся одним из самых сильных возражений против религиозного объяснения зла. Если будущая гармония куплена невинной мукой, вправе ли человек принять её? Достоевский собирался опровергнуть своего героя, однако возражение Ивана пережило многие ответы романа. Но возможен другой взгляд. Быть может, Достоевский нащупал не основание для обвинения Бога, а предел доступной ему религиозной модели. В ней человек живёт на земле один раз, после чего его ждут воскресение, суд и вечность...

В «Христоносце» есть короткий разговор о посте, который на первый взгляд может показаться лишь одной из деталей будущего: — Значит, посты тоже будут соблюдаться христоносцами? — Конечно, только это будут не те посты, что традиционно прикреплены к сезонам древнего сельскохозяйственного уклада и различных промыслов, а новые, основанные на самых передовых принципах полезного питания. И рассчитываться они будут для каждого индивидуально. В этих нескольких строках заключена идея, способная выйти далеко за пределы книги...

Этот текст представляет собой умозрительную модель. Существование описанной группы интересантов и единого стратегического плана не доказано. Однако модель позволяет соединить разрозненные события последних лет и посмотреть, какой смысл они приобретают, если считать их элементами одной долгосрочной доктрины. Историю часто объясняют уже после того, как она произошла. Когда рушится империя, находятся документы, мемуары и свидетельства, из которых становится понятно: многие участники заранее видели приближение катастрофы...