ГОЛОС ПИСАТЕЛЯ

Если честно, я до сих пор не могу понять, как всё это случилось. Как я, взрослая, вроде бы неглупая женщина, позволила себе втянуться в эту карусель абсурда. Мне тридцать шесть. У меня есть высшее образование, стабильная работа бухгалтером в небольшой, но крепкой фирме. Я умею сводить дебет с кредитом, заполнять налоговые декларации и вижу насквозь финансовые схемы. Но когда дело коснулось моей собственной жизни, все эти умения куда-то испарились. Словно я попала в поле какого-то искажения реальности, где два плюс два вдруг равнялось пяти, и все вокруг убеждали тебя, что так и должно быть...

Все началось с тишины. Той самой, что гудит в ушах по вечерам, когда за окном давно погасли окна, а ты сидишь на кухне с остывшим чаем и смотришь в одну точку. Мне было тридцать девять. Не юбилей, но какая-то веха, которую ощущаешь кожей. Как шов на старом свитере. Дети выросли, первый брак давно рассыпался в прах, карьера — ровное плато в небольшом рекламном агентстве. Жизнь напоминала аккуратно упакованный архив: всё на своих местах, ничего лишнего, и от этого иногда хотелось кричать. С Артемом мы познакомились на курсах испанского...

Часть 1: Одиночество и шампанское по скидке Мне сорок восемь. Это возраст, когда утренняя скованность в спине — не дурной сон, а прогноз погоды, вшитый в позвоночник. Когда ты открываешь холодильник и пять секунд стоишь перед ним, забыв, зачем вообще открыл. Когда разговоры с друзьями всё чаще — не о будущем, а о прошлом, да и о прошлом-то уже всё обговорено, остаётся лишь пережёвывать одни и те же истории, добавляя детали, которых, возможно, и не было. Я живу один. Не в трагическом смысле, а в самом бытовом...

Меня зовут Марина. И мне пятьдесят лет. Полстолетия. Когда-то эта цифра казалась мне такой далекой, почти космической. Где-то там, в туманном будущем, где я буду мудрой, спокойной, с седыми прядями в волосах и, конечно, с устроенной, тихой жизнью. А сейчас я сижу на кухне в своей трешке на окраине Москвы, пью холодный чай, который забыла допить три часа назад, и смотрю на пылинки, пляшущие в луче сентябрьского солнца. Он пробивается сквозь неотмытое с прошлого года окно и падает прямо на папку с бумагами...

Я никогда не думала, что буду вести дневник в сорок один год. В моем-то возрасте, казалось бы, все сюжеты уже написаны, роли распределены, декорации пылятся на складе прошлого. Но вот сижу на кухне, в той самой, где плита пригорает слева, а кран с манерой подтекать по ночам, и понимаю — нужно выговориться. Хотя бы этой тетради. Не знаю, зачем. Может, чтобы убедиться, что я все еще могу складывать слова в предложения, которые будут принадлежать только мне. Меня зовут Аня. И это история о том, как меня… нет, не о том, как меня съели...