Институт изучения мировых рынков

🏦В обход доллара и евро: что происходит с мировыми расчётами на самом деле Разговоры о дедолларизации ведутся давно, но цифры отрезвляют: доллар по-прежнему присутствует на одной стороне в 89% всех валютных сделок на рынке объёмом $9,6 трлн в день. Его доля в мировых резервах действительно упала — с 71% в 1999 году до 56,3% в 2025-м. Но при корректировке на курсовые эффекты реальное снижение за последний квартал составило всего 0,12 п.п. Система устойчивее, чем кажется. Реальные сдвиги происходят точечно — вдоль конкретных торговых коридоров. Россия перевела 53,7% экспорта и 54,4% импорта в рубли, доля доллара и евро в российском экспорте упала до исторического минимума — 14,4%. С Китаем 99,1% товарооборота ($245 млрд) ведётся в рублях и юанях. АСЕАН нарастил долю расчётов в нацвалютах с 10% до более 25% за пять лет. Юань занял 8,3% в торговом финансировании SWIFT — рост в четыре раза за четыре года. Но за этими цифрами скрываются структурные ловушки. Сторона с профицитом в двусторонней торговле просто не имеет куда вложить накопленную валюту партнёра — глубоких рынков капитала нет. Двусторонние расчёты не создают многостороннего клиринга: профицит с одной страной нельзя использовать для погашения дефицита с третьей. Именно поэтому у Индии на счетах накапливались рупии от российских нефтяных платежей — и проблему пришлось решать через конвертацию в ОАЭ с комиссией 4–5%. Именно здесь появляется запрос на цифровые валюты центральных банков (ЦВЦБ). 91% центробанков ведут над ними работу. Но разрыв между исследованиями и реальностью колоссален: из запущенных розничных ЦВЦБ ни одна не достигла значимого проникновения. Цифровой юань обработал транзакции на ¥16,7 трлн и имеет 225 млн кошельков — но его доля во внутренних платежах Китая менее 0,2%. Alipay и WeChat Pay несравнимо мощнее. На поле трансграничных расчётов конкурируют три проекта с принципиально разной геополитической логикой. mBridge — единственная работающая оптовая ЦВЦБ-платформа: $55,5 млрд транзакций к ноябрю 2025 года. Но 95% объёма приходится на цифровой юань. БМР вышел из управления проектом через неделю после саммита БРИКС в Казани, где Россия предложила использовать mBridge для расчётов БРИКС. Совпадение символичное. Project Agora — западный ответ с участием ФРБ Нью-Йорка, Банка Англии, JPMorgan, Citi, Visa и Mastercard. Пока на стадии прототипирования, реальных транзакций нет. Отставание от mBridge — 2–3 года. Project Nexus — наиболее реалистичный проект: связывает не ЦВЦБ, а уже действующие системы мгновенных платежей Сингапура, Малайзии, Индии, Таиланда и Филиппин. Запуск в 2027 году, потенциальный охват — 1,7 млрд человек. При всем при этом, главная проблема: барьеры дедолларизации носят не технологический, а политический и структурный характер. Цифровой рубль с сентября 2026 года становится обязательным для крупнейших банков и торговых сетей России — но для трансграничных расчётов конкретных решений по-прежнему мало. Технологии готовы. Политическая воля и глубокие рынки капитала — нет. Подробнее на сайте ИИМР в большом материале "В обход доллара и евро. Цифровые валюты центральных банков и перспективы международных расчетов".

🌎Новая архитектура международных платежей: финтех-решения для ВЭД Глобальная платёжная инфраструктура десятилетиями строилась вокруг единого стержня — сети корреспондентских счетов в долларах и евро и системы SWIFT, формально находящейся под надзором Национального банка Бельгии. Эта архитектура обеспечивала предсказуемость и ликвидность, но имела встроенный изъян: она никогда не была по-настоящему нейтральной. Сегодня этот изъян стал очевиден. SWIFT всё активнее применяется как инструмент политического давления, а не просто технического обмена финансовыми сообщениями. Для участников ВЭД из России, стран БРИКС+, ЕАЭС и Глобального Юга это означает конкретные издержки: задержки платежей, санкционные риски, рост стоимости транзакций и зависимость от цепочек посредников, каждый из которых добавляет трение и уязвимость. Ошибка многих дискуссий об альтернативных расчётах — сведение проблемы к валютному вопросу. Простая замена доллара юанем, рупией или любой другой валютой не устраняет структурную зависимость, если за ней не стоит сопоставимая инфраструктура: ликвидные рынки, механизмы арбитража, международно признанная правовая база и работающий комплаенс. Без этого любая альтернативная валюта воспроизводит те же узкие места, только в другой обёртке. Формируются два параллельных трека альтернативных решений. Первый — государственный и межгосударственный: китайская система CIPS, российский СПФС, проект mBridge с участием центральных банков нескольких стран, обсуждаемый BRICS Bridge. Эти инструменты снижают зависимость от западной инфраструктуры, но имеют собственные ограничения — узкую географию, невысокую ликвидность и политические риски концентрации вокруг одного эмитента. Второй трек — частный и внебанковский. Агентские сети, классические и цифровые векселя, стейблкоины, криптовалютные расчётные механизмы — всё это уже используется бизнесом как прагматичный ответ на барьеры традиционного банкинга. Эти инструменты быстрее адаптируются к реальным потребностям сделки, но требуют правовой определённости и доверия контрагентов. При выборе платёжного решения для конкретной ВЭД-операции корректно оценивать его по совокупности параметров: скорость и стоимость транзакции, санкционная устойчивость, правовая защищённость, доступная ликвидность и возможность масштабирования. Новая архитектура международных расчётов не будет монолитной. Ни один инструмент — ни государственная система, ни криптовалютный протокол — не способен в одиночку воспроизвести функциональность SWIFT для всего спектра трансграничных операций. Реалистичный сценарий — «сеть сетей»: гибридная конфигурация, где выбор инструмента определяется параметрами конкретной сделки: юрисдикцией сторон, валютой, суммой, срочностью и профилем риска. Масштабирование этой модели упирается в три задачи: правовую унификацию цифровых инструментов между странами, технологическую совместимость платформ и согласование регуляторных режимов. Именно на этом уровне — а не на уровне отдельных финтех-решений — будет решаться вопрос о том, насколько устойчивой окажется новая платёжная инфраструктура для глобального ВЭД. Подробнее в исследовании архитектуры международных платежей в своевременной геополитической конфронтации стран на сайте ИИМР.

💻Критерии выбора мест размещения дата-центров и позиция России Где строить дата-центры — вопрос, в котором техника давно уступила место геополитике и экономике. Стоимость электроэнергии, климат, правовой режим и близость к магистральным сетям определяют, какие страны выигрывают гонку за вычислительными мощностями. Россия в этой гонке формирует собственную стратегию — с акцентом на суверенитет и импортозамещение инфраструктуры. К 2030 году восемь крупнейших операторов облачной инфраструктуры планируют вложить в дата-центры свыше 900 млрд долларов США — больше, чем ВВП большинства стран «Большой двадцатки». Дата-центры стали ключевой точкой пересечения энергетической, технологической и геополитической конкуренции. Россия входит в мировой топ по дешевизне электроэнергии, доступности воды и климатическому потенциалу охлаждения. Одновременно она фактически исключена из числа юрисдикций, рассматриваемых международными операторами ИИ-инфраструктуры. Причина — не экономика, а институциональные ограничения. Сектор дата-центров претерпевает структурные изменения. По оценке Международного энергетического агентства (МЭА), в 2024 году отрасль потребила 415 ТВт·ч электроэнергии. Темп прироста за пятилетие 2019–2024 годов составил около 12% в год, в 2025-м он ускорился до 17%, тогда как общемировое потребление электроэнергии увеличивалось всего на 3%. По базовому сценарию агентства к 2030 году потребление отрасли удвоится и достигнет 945 ТВт·ч, а нагрузка, связанная с искусственным интеллектом, вырастет втрое. McKinsey оценивает совокупную необходимую мощность дата-центров в 219 ГВт к 2030 году против 82 ГВт сегодня, причем около 156 ГВт из этого объема придется на ИИ-задачи. Для реализации такой траектории требуется не менее 5,2 трлн долларов США капитальных вложений — это только по направлению искусственного интеллекта. Goldman Sachs прогнозирует прирост мощностей на 165% к 2030 году относительно 2023-го. Восемь гиперскейлеров — Microsoft, Amazon, Google, Meta (экстремистская организация), Oracle, Apple, Alibaba и Tencent — совокупно объявили около 400 млрд долларов США капитальных затрат в 2025 году и планируют свыше 900 млрд в 2026-м. По данным Synergy Research, число площадок гиперскейл-класса достигло 1297 в третьем квартале 2025 года, еще 770 проектов находятся в стадии планирования или строительства. Где место России на рынке дата-центров, какие плюсы и минусы есть у нашей страны с точки зрения строительства ЦОД, читайте в в нашем большом материале на сайте ИИМР.