Записки Мюнхгаузена | НЕБЫЛИЦЫ

Хрустальные бокалы с ледяным просекко тихо звенели на длинном дубовом столе. В просторной гостиной загородного дома в Малаховке пахло запеченной осетриной, дорогим парфюмом и свежесрезанными розами. Настена, владелица двух успешных салонов красоты, организовала этот банкет на семидесятилетие своей матери, Галины Петровны. Праздник обошелся Насте почти в триста тысяч рублей. Мама сидела во главе стола. Она была слаба после недавнего микроинсульта, но улыбалась, глядя на собравшихся родственников. Атмосфера была теплой, пока слово не взяла Инна...

Лента кассового аппарата в премиальном супермаркете «Евроспар» медленно ползла вперед. Ирина, сорокадвухлетний финансовый директор крупной логистической компании, методично выкладывала из корзины продукты. На часах было девятнадцать тридцать пятницы. Неделя выдалась адской, и Ирина планировала провести выходные в абсолютной тишине своей стометровой квартиры на Ходынском бульваре, наслаждаясь стейками из мраморной говядины «Мираторг» по три тысячи за килограмм, фермерской бурратой и бутылкой ледяного Chablis...

Запах был невыносим. Он въедался в шторы, в обивку дивана, в саму мою кожу. Запах кислой, старой капусты, переваренного сала и дешевой томатной пасты. Я стояла посреди своей кухни, сжимая в руке ключи. Десять вечера. Я только что вернулась после четырнадцатичасового марафона в офисе: квартальный отчет, сверка бюджетов, нервотрепка. У меня гудели ноги в дорогих туфлях, а в голове стучали цифры. На плите, на моей новой индукционной варочной панели за восемьдесят тысяч рублей, стояла огромная, облезлая эмалированная кастрюля в синий цветочек...

Я стояла в ванной комнате, опираясь руками о край раковины, и смотрела на белоснежный фаянс. По всей поверхности раковины, словно черные мерзкие черви, были разбросаны жесткие короткие волоски. Вадик снова брился. И снова даже не подумал смыть за собой. На полу, прямо на моем пушистом коврике, темнели огромные мокрые лужи от его ног. Он всегда выходил из душа, не вытираясь в кабине, шлепая мокрыми ступнями по плитке. — Ира! Где мой завтрак? Я на работу опаздываю! — раздался из кухни недовольный, требовательный крик мужа...

Дзинь. Дзинь. Дзинь. Звук металлической ложечки, бьющейся о стенки тонкой фарфоровой чашки Villeroy & Boch, разносился по идеально чистой кухне. Затем последовал громкий, влажный, утробный хлюп. Сорокапятилетний Вадим втягивал в себя горячий зеленый чай так, словно пытался прочистить засорившуюся трубу. Он сидел за кухонным островом из черного мрамора, закинув ногу на ногу. Наталья, тридцативосьмилетний финансовый директор крупной девелоперской компании, стояла у окна. Она молча смотрела на своего мужа...