Записки Мюнхгаузена | НЕБЫЛИЦЫ

– Мы продадим твою дачу, а деньги поделим, мне машину обновить надо, а то перед пацанами стыдно на этом корыте ездить! Я медленно выдохнула, глядя на наглую ухмылку Олега. Я продолжила резать лук для зажарки, но нож стукнул по деревянной доске так звонко, что Олег даже бровью не повел, только чипсы из пачки загреб побольше. Обалдеть просто. Планы он строит. Поделим они. Саркастический смешок так и просился наружу, но я прикусила язык. Пока прикусила. – Слушай, Олег, а «поделим» – это в какой пропорции? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал буднично...

– Скидываемся на шашлыки, Марин! С тебя мясо, ну, килограмм пять шеи, овощи там, зелень, и покрепче чего-нибудь возьми, мужикам надо расслабиться. А мы скинемся своим присутствием и отличным настроением! Справедливо же? Я медленно выдохнула, глядя на наглую ухмылку Стаса, который развалился в моем любимом кресле, закинув ноги в пыльных кроссовках прямо на светлую обивку. Я продолжила резать помидоры для салата, но нож стукнул по деревянной доске так звонко, что Стас даже бровью не повел, только чипсы из пачки загреб побольше...

– Ты готовишь, ты и мой посуду за всеми! Мы гости! И нечего тут лицо кривить, Маш, женщина должна по дому шуршать, пока мужики важные дела обсуждают. Дмитрий откинулся на спинку стула так вальяжно, что старый каркас жалобно хрустнул. Он вытащил из зубов зубочистку, пристально осмотрел её и бросил прямо в тарелку, где ещё плавали остатки жирного соуса от гуляша. Я молча взяла губку, выдавила на неё добрую порцию дешёвого средства с запахом химозного лимона и начала тереть сковородку. Тёрла долго, с нажимом, слушая, как металл скребёт по металлу...

Я забрала продукты из твоего холодильника, вам всё равно много, а у Лёлика дети растут, им белок нужен! – Валентина Петровна стояла в прихожей, прижимая к груди две доверху набитые сумки, из которых торчал хвост моей дорогой форели. Я медленно опустила пакет с ключами на тумбочку. Пальцы задрожали так, что я трижды не могла попасть по кнопке выключателя, чтобы зажечь свет в коридоре. В нос ударил густой запах ее приторных духов с нотками ландыша, а из кухни доносилось мерное, издевательское гудение холодильника...

– А где красная икра, Марин? Ты нас макаронами кормить вздумала? Мы, вообще-то, с дороги, пять часов в душной электричке тряслись, чтобы с внуком повидаться. А у тебя на столе — сиротские рожки и сосиски по акции. Ты что, совсем мужа не уважаешь? Сереженька у нас к другому приучен! – Свекровь, Людмила Ивановна, брезгливо отодвинула от себя тарелку, и та со скрипом проехалась по липкой клеенке. Я в этот момент стояла у плиты. В руках — половник. Пальцы задрожали так сильно, что горячая юшка из-под сосисок плеснула прямо на белую столешницу новой кухни...