Записки Мюнхгаузена | НЕБЫЛИЦЫ

Галина Аркадьевна Мосина умерла в четверг, в 6:14 утра, от инсульта. Тихо, во сне, в своей квартире на Варшавском шоссе. В пятницу Алина уже сидела в нотариальной конторе на Большой Тульской — прямая спина, руки на коленях, папка с документами рядом. Напротив неё — деверь Константин, сорок два года, в мятом пиджаке, от которого слегка пахло перегаром. Он пришёл на пятнадцать минут позже назначенного времени, кивнул Алине как кивают случайным знакомым и сел, не поздоровавшись. Нотариус Светлана Павловна открыла папку...

Ирина сидела за кухонным столом в малогабаритной «двушке» своей младшей сестры в Строгино и методично настраивала ей новый Apple MacBook Air. Даша суетилась рядом. Она раздражающе громко прихлебывала горячий зеленый чай из огромной кружки, после каждого глотка с присвистом втягивая воздух. Свободной рукой сестра остервенело ковыряла заусенец на указательном пальце, отрывая кожу до крови. — Ир, ну ты там скоро? Мне по работе срочно надо таблицы сводить, — заныла Даша, размазывая каплю крови по столешнице из дешевого ДСП...

Письмо пришло в пятницу, в 11:47 утра. Я сидела в переговорной на Садовнической, перед совещанием по квартальному отчёту, и машинально открыла «Госуслуги» — проверить, дошёл ли налоговый вычет. Вместо вычета — системное уведомление от Росреестра. Стандартный серый конверт с синей печатью. Я открыла его, пробежала глазами и перечитала ещё раз. Медленно. По словам. «Уведомляем вас о том, что в отношении объекта недвижимости по адресу: г. Москва, ул. Нагатинская, д. 18, кв. 54, инициирована процедура принудительного прекращения права пользования жилым помещением лицом, не являющимся собственником...

Олеся сидела в своем кабинете на двадцать пятом этаже башни «Федерация» и методично сводила квартальный баланс. На часах было 14:30 вторника. Внезапно экран ее смартфона засветился — пришло пуш-уведомление от приложения Mi Home. «Обнаружено движение в прихожей». В минувшие выходные Олеся заменила старый глазок на входной двери своей просторной «трешки» на Ленинском проспекте на умный видеозвонок Xiaomi Smart Doorbell 3 со встроенной камерой, которая писала звук и картинку прямо в облако. Ее муж,...

Я нашла улику в воскресенье, в половине двенадцатого дня, когда разбирала вещи для химчистки. Куртка Игоря — чёрная, зимняя, Сolumbia, которую я купила ему в прошлом декабре за 18 400 рублей, — висела на крючке в прихожей с октября. Он её почти не носил: говорил, что тяжело передвигаться, нога болит, лучше дома. Я не спорила. Я вообще много чего не оспаривала последние два года. В правом кармане лежал чек. Кассовый чек из ресторана «Мансарда» на Рубинштейна в Петербурге. Дата — 17 октября, суббота...

Максим кричал с кухни. Это была его манера — не подходить близко, когда скандалит, а орать через коридор, чтобы голос отражался от стен и казался громче. — Я сказал, выключи эту дрянь! Я пришёл домой, мне нужна тишина! Марина убрала звук у телевизора. Не потому что испугалась. Просто в этот момент она смотрела не на экран, а на его куртку, которую он бросил на пол у вешалки, — кожаная, «Экко», купленная на её деньги три года назад. Он никогда не вешал куртку. Говорил, что вешалка «неудобно стоит»...

Кольцо было на безымянном пальце правой руки — старое, золотое, с маленьким гранатом в серебряной крапановой оправе. Советская работа, 583-я проба. Бабушка надела его Веронике сама, за три дня до смерти. Молча сняла с собственного пальца, взяла руку внучки и надела. Больше ничего не сказала. Вероника не спросила — и так всё было понятно. Это понимание закончилось в тот момент, когда брат Игорь подошёл к ней на поминках и сказал: — Верон, слушай, отдай кольцо Кристине. Ну сама посуди — тебе оно зачем? Ты не замужем, надевать некуда...

Марина заглушила двигатель своего Lexus RX 350 и несколько секунд молча смотрела через лобовое стекло на свой участок в элитном поселке Истринского района. Она отсутствовала в России восемь месяцев — поднимала с нуля логистический хаб компании в Дубае. За это время ландшафт ее загородных владений претерпел поразительные изменения. Премиальный забор из металлического штакетника Grand Line цвета графит был перенесен. Он сдвинулся ровно на три метра вглубь территории Марины, уничтожив ряд высаженных ею голубых елей...

— Это какая-то ошибка. Моя бабка не могла отписать двушку на ВДНХ чужой бабе! Она из ума выжила! Я буду оспаривать эту фигню в суде! Антон с силой ударил кулаком по дубовому столу в кабинете нотариуса. Затем он привычным, раздражающим жестом вытащил из кармана пластиковую зубочистку и начал остервенело ковыряться в зубах, громко причмокивая. Грязный снег с его ботинок Timberland уже натек серой лужей на дорогой паркет. Светлана сидела в кожаном кресле напротив брата, сохраняя ледяное спокойствие...

— Надь, ну ты же адекватная женщина. Подпиши отказ от наследства, и закроем эту тему. Тебе эта половина квартиры вообще никуда не уперлась, ты же удачно вышла замуж! А мне детей поднимать надо. Марина сидела за кухонным столом в родительской "трешке" на улице Белинского и раздражающе громко прихлебывала остывший чай. После каждого глотка она с характерным свистом втягивала воздух сквозь зубы и методично расковыривала заусенец на большом пальце. Кровь уже запеклась, но младшая сестра продолжала скрести кожу с маниакальным упорством...

ЧАСТЬ 1. НАГЛОСТЬ С ЗАПАХОМ ДЕШЕВОЙ ВАНИЛИ — Ты всё равно готовишь на всю семью, собери моему мужику тормозок на работу! Положи туда говядину в соусе, он у меня вкусно пожрать любит. Я стояла в прихожей своей квартиры на улице Маршала Катукова и застегивала молнию на осеннем пальто. Моя соседка по лестничной клетке, тридцатидвухлетняя Ангелина, бесцеремонно втиснула мне в руки три пустых пластиковых контейнера из ИКЕИ. От нее густо несло приторным, удушливым ванильным парфюмом. В зубах она агрессивно перекатывала жевательную резинку...

ЧАСТЬ 1. ИДЕАЛЬНЫЙ ПОДАРОК И ТАЙНА РАЗБЛОКИРОВАННОГО ЭКРАНА На кухонном столе из искусственного камня стояла новенькая сковорода Tefal с антипригарным покрытием. Рядом лежал помятый чек из хозяйственного магазина на две тысячи восемьсот девяносто рублей. Это был подарок моего мужа на мой сорокалетний юбилей. Максим сидел напротив, тяжело опираясь локтями на столешницу. Он с громким, утробным свистом втягивал в себя горячий чай из огромной керамической кружки. Сёрб. Сёрб. Одной рукой он держал чашку, а ногтями другой остервенело ковырял заусенец на большом пальце...