Слово за словом

– Мам, а я тебе мешаю выйти замуж? Ольга остановилась посреди комнаты с мокрой тряпкой в руке. Она как раз протирала подоконник перед приходом Вадима, потому что сама не понимала, зачем нервничает, и поэтому делала вид, что просто наводит порядок. Егор стоял у стола. Худой, длинный, одиннадцать лет, волосы торчат в разные стороны, на щеке след от карандаша. Перед ним лежали деревянные палочки, клей, маленькая баночка с гуашью и недоделанный самолётик. Он мастерил его уже третий вечер. Сказал, что подарит Вадиму, потому что «у мужчины должен быть самолёт, даже если маленький»...

– Ты куда это собралась в таком виде? Галина Сергеевна застегнула маленькую перламутровую пуговицу на воротнике и посмотрела на мужа через зеркало в прихожей. В зеркале она увидела не только его – широкие плечи, домашнюю футболку, недовольную складку у рта, газету в руке, – но и себя. Причёсанную, с лёгкой помадой, в светлой блузке, которую давно берегла «на случай». Случай, выходит, всё-таки наступил. – В Дом культуры, – сказала она. – В Дом культуры? – переспросил Евгений Борисович так, будто жена сообщила, что уходит на край света...

– Мам, ты не забыла, где у тебя большая форма для заливного? Зинаида Павловна стояла посреди кухни в нарядной блузке, которую доставала из шкафа только по особым случаям. На столе лежала выглаженная скатерть, рядом остывал медовый торт, а в вазочке, старой, с отбитыми по краю цветочками, стояли три веточки хризантем. Она купила их сама. Не роскошный букет, конечно, но цветы всё равно делали комнату праздничной. Телефон она держала возле уха и несколько секунд молчала. – Наташа, здравствуй, – сказала наконец...

– Мам, ты только Стаса не зови. Очень тебя прошу. Нина Гавриловна застыла с мокрой тарелкой в руках. Вода из крана текла тонкой струйкой, по раковине стучали капли, на подоконнике остывала кастрюля с компотом. Всё было спокойно, буднично, даже лениво, пока дочь не произнесла это имя таким тоном, будто речь шла не о человеке, а о занозе, которую давно пора вынуть. – Римма, у меня день рождения, – сказала Нина Гавриловна. – Я сама решу, кого звать. – Вот именно, у тебя день рождения. А не встреча бывших родственников...

– Не включай свет в коридоре. – Юра, кто там? Алевтина села на кровати и нащупала рукой халат, который вечером сама же бросила на кресло. За окном было темно, в комнате – душно от батареи, а в прихожей уже второй раз звякнул дверной звонок. Не коротко, как звонят соседи, которым понадобилась соль, а настойчиво, с нажимом, будто человек за дверью имел полное право будить чужую квартиру среди ночи. Юрий стоял у двери спальни в майке и домашних брюках. Волосы взъерошены, лицо растерянное. Он был из...