Женские Истории

Когда Варвара Петровна в третий раз за неделю попыталась заплатить за хлеб своими старыми фотографиями, продавщица Лида поняла: дело плохо. Старушка стояла у кассы с растерянным лицом, перебирая черно-белые снимки военных лет, словно искала среди них нужную купюру. Марина впервые обратила внимание на Варвару Петровну месяц назад, когда та начала регулярно появляться в их дворовом магазинчике. Невысокая, сухонькая, всегда аккуратно одетая, но с каким-то потерянным выражением лица. Покупала она мало: хлеб, молоко, иногда пачку дешёвых макарон...

Знаете, что чувствует ребёнок, когда все вокруг уходят домой, а он остаётся? Когда каждый день смотришь, как другие дети исчезают в объятиях взрослых, а тебя никто не выбирает? Кирилл знал это слишком хорошо. Ему было всего пять лет, но он уже понимал главное: есть дети, которых забирают, и есть те, кто остаётся. Кирилл был из вторых. Приют был его единственным домом. Казённые стены, общая одежда, общие игрушки, общие кровати — ничего своего, ничего только его. Каждую неделю кто-то из детей собирал...

Звонок пришёл во вторник, в половине четвёртого дня. Тая как раз раскладывала по папкам счета-фактуры. Работа бухгалтера в небольшой конторе была скучной, но предсказуемой. Номер на экране — незнакомый, городской. — Вы дочь Алексея Петровича Громова? Сердце ёкнуло. Хотя она и не сразу поняла, почему — отца она не называла отцом уже лет 15. Просто «он» или вообще никак. — Да, — сказала она, и голос прозвучал чужим. — Ваш отец в реанимации, инсульт, тяжёлое состояние. Приезжайте, если сможете. Если сможете… как будто у неё был выбор...

Анна Петровна протирала пыль с рамок многочисленных фотографий, расставленных на комоде. На каждой — улыбающееся лицо Лизы, её единственной дочери. Вот она в школьной форме с букетом asters, вот на выпускном в нежно-розовом платье, а вот уже взрослая — в элегантном костюме на фоне небоскрёбов столичного города. «Лизонька моя», — тихо прошептала Анна Петровна, нежно касаясь стекла. Алексей Иванович, её муж, зашёл в комнату с кружкой горячего чая. — Опять с фотографиями возишься? — мягко спросил он, обнимая жену за плечи...