Светлана Валентиновна | Писатель

В лифте пахло чужим порошком и чем-то сладким, как в прачечной. Я держала пакет так, будто он мог выдать меня по звуку — шуршанием, ударом яблок о пластиковое дно, лязгом ключей в кармане. Пальцы всё время находили связку, перебирали и отпускали только когда лифт дёргался и начинал ползти вверх. Телефон снова завибрировал. На экране — имя Игоря. Я не взяла. Просто нажала боковую кнопку и уставилась на цифру этажа, будто она могла стать оправданием. На восьмом лифт остановился. Двери разъехались медленно, словно тоже знали, что за ними начинается то, чего в нашем доме не существовало...

НАЧАЛО Он вышел в коридор, и воздух сразу стал плотнее. Не от того, что он был рядом — от того, что он снова взял на себя право объяснять за всех. — Ну что ты, — сказал он дочке мягко. — Не плачь. Мама просто устала. Она сейчас успокоится и останется. Дочка всхлипнула и крепче сжала мамин рукав. Её пальцы дрожали. Она посмотрела на мужа. Он улыбался той самой улыбкой, которую было трудно назвать злой. Она выглядела как забота. Как будто он действительно успокаивает ребёнка. Как будто всё, что происходит, — просто маленькая семейная сцена, где мама «нервничает», а папа держит всё под контролем...

Сумка стояла у стены с самого утра. Не на виду — сбоку, возле тумбочки, куда почти никогда не заглядывали. Она поставила её туда ещё в шесть, когда в квартире было так тихо, что слышно было, как щёлкает нагрев у чайника, и как где-то в батарее проходит вода. В такие часы вещи кажутся легче. До первого голоса. Сумка была небольшая, без колёс, чтобы не звякала по плитке и не цепляла взгляд. Внутри — документы, зарядка, сменная одежда, лекарства, которые она носила в косметичке «на случай», и запасные ключи...