Светлана Валентиновна | Писатель

Муж положил на кухонный стол рулетку, лист из мебельного магазина и упаковку самоклеящихся этикеток. У батареи стоял свёрнутый матрас в полиэтилене. В прихожей — 2 пустые коробки. Ольга поставила чайник на подставку и посмотрела на матрас. — Это что? Антон даже не поднял головы от телефона. — Маме надо перебраться к нам. У неё с квартирой опять всё развалилось. Он сказал это тем тоном, которым обычно сообщал уже решённые вещи. Так он однажды поставил стиральную машину его матери в их ванную. Так же сказал про 3 коробки с зимними вещами, которые потом 4 месяца стояли в спальне у шкафа...

Мой паспорт лежал в сумке под телефоном и платком. Я собиралась достать его только утром, у нотариуса. Но Тамара Петровна велела вынуть документы ещё за столом, когда торт даже не разрезали. — Давайте сразу всё сюда, — сказала она и положила на скатерть коричневую папку на кнопке. — Утром никто не будет бегать и искать. Юбилей она отмечала у себя дома. В большой комнате пахло курицей из духовки, маринованными грибами и сладким кремом с магазинного торта. На столе уже стояли пустые тарелки, вазочка с мандаринами и салатница, до которой все тянулись через локти...

В 11:20 Марина положила мне на стол девятое резюме и не ушла. Обычно она просто заносила папки, коротко говорила время и фамилию и сразу бежала дальше. Утро в отделе кадров редко бывает спокойным. К 12:00 у меня уже должно было пройти два собеседования, потом встреча с руководителем клиентского блока, потом согласование по новым ставкам. Марина это знала. Поэтому, если она задержалась у двери, значит, кандидат успел чем-то выделиться. — Елена Сергеевна, этот на 11:30 пришёл раньше, — сказала она...

Синяя папка лежала у Марины на коленях. Резинка на ней растянулась, угол потёрся, пластик на кармашке помутнел. Она держала папку обеими руками и время от времени поправляла край большим пальцем. В приёмной было душно. Из коридора тянуло мокрой одеждой. За стеклянной дверью кто-то говорил по телефону, в углу гудел принтер, а секретарь листала бумаги и поднимала глаза только тогда, когда кто-то шевелился у стола. Тамара Сергеевна села ближе всех к двери в кабинет. Жанна устроилась рядом. Олег сел напротив, уткнулся в телефон и делал вид, что ему всё равно...

Свекровь кричала так, что Марина услышала её ещё у стеклянных дверей банка. В зале с утра было тихо. Люди сидели с талонами, смотрели в телефоны, кто-то стоял у банкомата, кто-то ждал у окна. На этом фоне голос Валентины Сергеевны звучал слишком громко и резко. — Я уже 4-й раз объясняю: карты оформлены на нашу семью. Разблокируйте их. Сейчас. Сотрудница за стойкой держалась ровно, хотя по лицу было видно, что разговор идёт давно. — Я не могу провести такую операцию без владельца счёта. — Какого владельца? — свекровь повысила голос ещё сильнее...

Серый конверт Татьяна увидела у почтовых ящиков. Он лежал между квитанцией за свет и рекламой окон. Она взяла всё сразу, поднялась на третий этаж и вошла в квартиру с двумя пакетами. В одном были молоко, курица, яблоки и крупа. Во втором — порошок, губки и пакеты для мусора. На кухне уже сидели Зоя Павловна и Игорь. Свекровь держала в руках тетрадный лист в клетку. На листе был нарисован план квартиры. Линейка лежала рядом с кружкой. Игорь стоял у окна и смотрел во двор. Маша мыла яблоки и старалась не шуметь...

Перед последним собеседованием я убрала чеки в жёлтый конверт и задвинула его в верхний ящик стола. Конверт был старый, мягкий на сгибах. Надпись на нём ещё читалась: «Ларе на неделю». Я закрыла ящик, посмотрела на список дел в ежедневнике и нажала кнопку на селекторе. — Оля, приглашай последнего кандидата. — Хорошо, Марина Сергеевна. За стеклянной стеной кабинета шёл обычный рабочий день. В отделе корпоративных заказов спорили из-за срока по партии фартуков. На соседнем столе лежали образцы ткани...

В 10:40 медсестра принесла Алине папку с бумагами и сказала, что к 11:30 надо быть готовыми к выписке. — Кто за вами приедет? Муж? — Да, — ответила Алина. — Он уже должен быть в дороге. На соседнем стуле стояла сумка с её вещами. На кровати лежали два конверта — для сына и дочки. Телефон был у неё в руке с самого утра. Кирилл обещал приехать к 11:00, ещё вечером писал, что всё подготовил: две автолюльки, плед, вода, документы. Ночью он даже прислал фотографию из машины. Люльки уже стояли на заднем сиденье...

Гусятницу я поставила в центр стола обеими руками. Она была тяжёлая, с белыми боками и синей каймой по краю крышки. Пар сразу пошёл вверх. Галина Петровна сидела во главе стола и смотрела на крышку так внимательно, что я поняла: сейчас будет первое замечание. Гостей собралось 11 человек. День рождения у неё был в субботу, 63 года. В зале уже стояли тарелки, салфетки, торт в коробке, банки с домашними огурцами, тарелка с нарезкой, вазочка с конфетами. Лена подвигала салатники ближе к центру, тётя Тамара раскладывала ложки, дети тянулись к пирогу...

Воскресный вечер тянулся спокойно и плотно, как всегда тянутся последние часы перед рабочим понедельником. На кухне доходили котлеты. Из комнаты Сони слышалось шуршание тетрадей. Марина гладила мужу белую рубашку, которую он собирался надеть утром, и думала только о том, что надо не забыть положить в контейнер гречку. Рубашка была уже почти готова. Марина провела утюгом по воротнику, потом по левому карману и почувствовала под тканью что-то твёрдое. Она сразу убрала утюг в сторону, просунула 2 пальца в карман и достала ключ...

В 17:43 Лариса Павловна складывала в обувную коробку квитанции за свет и воду. Крышка не закрывалась. Она прижала бумаги ладонью, потянулась за резинкой для денег, и в этот момент на столе завибрировал телефон. Номер был незнакомый. — Алло. — Лариса Павловна? Добрый вечер. Это из школы. Заберите, пожалуйста, внука. Продлёнка закрывается, а отец не отвечает. Голос был молодой, торопливый. Где-то рядом хлопнула дверь, потом кто-то сказал: «Я уже выключаю свет». Лариса Павловна медленно выпрямилась...

На 30-й день я поднялась к Лериной двери с её ключом в кармане пальто и всю дорогу в лифте смотрела на тусклую цифру 8, чтобы не думать лишнего. Дом был самый обычный. Серый подъезд, потёртое зеркало в кабине, запах сырого бетона на лестничной площадке, резиновый коврик у двери. Я стояла, пока с площадки снизу тянуло холодом, достала связку с зелёным брелоком и ещё раз вспомнила тот день, когда Лера сунула мне её в руку. Это было 12 марта. Она стояла у подъезда с дорожной сумкой, в светлом пальто,...