ОБЩАЯ ПОБЕДА

В польском Гданьске произошел вопиющий акт вандализма: неизвестные осквернили кладбище советских воинов. На центральную стену мемориала, где увековечена память более 3 тысяч красноармейцев, нанесли нацистские лозунги и символику, прославляющую украинских националистов...

Весной 1942 года на карте Новгородской земли появилась точка, которая стала символом самой страшной мясорубки Великой Отечественной. Немцы установили там указатель с надписью: «Hier beginnt der Arsch der Welt» — «Здесь начинается ад». Наши солдаты назвали это место проще — Долина Смерти. Между деревнями Мясной Бор и Кречно, на клочке земли, который можно пройти пешком за час, погибли сотни тысяч человек. Советских, немецких, испанских. Здесь захлебнулась в крови попытка прорвать блокаду Ленинграда...

Война — это не только подвиги, ордена и салюты. Это еще и цепь роковых случайностей, от которых сжимается сердце даже спустя десятилетия. История летчика Александра Мастеркова — именно такая, пронзительная до боли. Он прошел через ад Сталинграда, сбил 18 вражеских самолетов, один из них — отчаянным тараном, когда кончились патроны. Казалось, сама судьба хранит этого парня для мирной жизни. Но 20 марта 1945 года, когда до Берлина оставалось рукой подать, а в воздухе уже пахло весной, его жизнь оборвалась из-за нелепой, чудовищной детали, которую невозможно было предугадать...

9 августа 1943 года, деревня Кириковка на Сумщине. Старший сержант Иван Лысенко, вооруженный противотанковым ружьем, остался один против пятнадцати немецких танков. Дивизия «Великая Германия» — элита вермахта — шла на прорыв. Лысенко не дрогнул. Он бил по бортам, по гусеницам, по смотровым приборам. Менял позиции, контуженный, раненный в руку, находил новое оружие и продолжал стрелять. Семь машин остались догорать на поле. 19 января 1944 года в «Ведомостях Верховного Совета» появился указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза...

11 февраля 1943 года в боснийском городке Босанска-Крупа разыгралась сцена, которая навсегда вошла в историю как пример невероятного человеческого мужества. Под ветвями старой акации, стоя на шатком деревянном ящике с петлей на шее, семнадцатилетняя Лепа Радич смотрела на своих палачей не с детским страхом, а с пугающим ледяным спокойствием. Немецкий офицер, желая в последний момент сломить волю юной партизанки, предложил ей сохранить жизнь в обмен на имена командиров и расположение тайников, но получил ответ, который прозвучал громче любого выстрела: «Я не предатель своего народа...