Лабиринт семейных отношений

– Сиделка с проживанием. Загородный дом, мужчина тридцати двух лет, после аварии. Сто двадцать тысяч на руки, – девушка из агентства тараторила, будто боялась, что Вера положит трубку. – Только сразу скажу: там непросто. – Что значит непросто? – Он дома с конца лета, после больницы. За это время три сиделки сменились, и ни одна месяц не доработала. Вера отвела телефон от уха и глянула на экран. Сверху висело сообщение от хозяйки квартиры: «Верочка, с ноября плата больше, не обижайся, всё дорожает»...

С того зимнего утра, когда Андрей вступился за них перед Олегом, что-то в их жизни переменилось – тихо, без слов, но окончательно. Он и прежде помогал Ирине, но всё как-то мимоходом, пряча доброту за ворчанием. А теперь перестал прятать. Стал заходить открыто: то поправит покосившийся хлев, то привезёт сена, то просто сядет вечером к столу, и они пьют чай втроём, и Артём рассказывает про школу, а Андрей слушает, кивает, роняет скупое своё слово. А сам он при этом мало-помалу менялся. Суровый, молчаливый,...

Олег не постучал. Толкнул дверь, как свою, и шагнул через порог – внёс с собой клуб морозного пара и тот особый городской дух: одеколона, сигарет, бензина, – чужой и резкий в тёплой, пропахшей печью да свежим хлебом избе. Остановился посреди горницы, обвёл всё цепким, насмешливым взглядом: беленую печь, лампу с абажуром, занавески в цветочек, чугунки на припечке. И по лицу его было видно, что он думает: нищета, глушь, дыра. – Вот, значит, как вы тут, – сказал он. – Живописно. Ирина поднялась ему навстречу, встала посреди избы – не пустила дальше порога глазами...