"Венский меланж": искусство и история

Солдат элитных подразделений королевы Виктории Герберт Уокер напишет 21-го февраля 1897 года в своем дневнике о так называемой "экспедиции в Бенин": "Все утро были заняты тем, что сносили и крушили дома". А 23-го, через два дня: "Весь день крушим местные жилища. Тяжелая это работа". Запись же от 20-го февраля, за пару дней до того, как столицу Бенина сравняют с землей, подробно описывает разграбление британцами королевского дворца. "Весь наш лагерь утопает в добыче", хвалится в дневнике Уокер и рассказывает о трофеях...

Когда Венский университет заказывал Густаву Климту роспись Парадного зала, никто не думал, что случится скандал: ТЗ для художников было четким и понятным. Аллегорические фигуры наук должны были выглядеть классически и красиво. Климту достались Медицина, Философия и Юриспруденция. Остальных должен был писать традиционалист Франц фон Мач, друг Климта - то есть, неожиданностей никто не ждал. А зря - Климт нарисовал такое, что руководство университета устроило скандал. Но сначала долго не могло отойти от шока...

Однажды попугая Гайдна продали. За баснословную сумму. Серый конголезский попугай с алым хвостом умел гортанно кричать «Папа Гайдн, иди к красавчику-попугайчику» и насвистывать мелодию австрийского гимна «Боже, храни императора Франца!». Но это, конечно, не оправдывало бешеную сумму, которую за него выложил князь Лихтенштейнский после смерти композитора - попугай оказался дороже дома, который при жизни приобрел сам Гайдн. Птицу композитор купил в Лондоне — во время одного из своих английских путешествий — и очень к нейпривязался...

Ранним зимним вечером венская площадь, очерченная Леопольдинским трактом, пустеет - гулко и потусторонне бьет шесть, стрелки солнечных часов Тихо Браге на башне Амалиенбурга, подчиняясь свету электрических фонарей, отбрасывают тень, абсурдную в темноте венского вечера. Тень бронзового Франца Первого перечеркивает площадь огромной часовой стрелкой, в тени превращаются арки и колонны, Гераклы и каменные будки часовых. Ярко горящие окна Старого Бурга кажутся вырезанными из бумаги, как в детских бумажных театриках, которыми торговали когда-то за углом, на Кольмаркте...